— Оно у тебя человеческое, Эльза. И вся ты — тоже. — Брун протянул руку и заправил прядь волос ей за ухо, погладив по щеке. Она тепло улыбнулась, глянув на него. — Разбудишь меня, когда приедем. Или если съедешь в кювет. Или если врежешься в кого-нибудь.
— Договорились, — улыбнулась Эльза. — Спокойной ночи, Брун.
Старый паромщик, которого они едва сумели разбудить, полчаса трезвоня в колокол, покрывшийся коркой льда, выполз из каюты, недовольно кутаясь в облезлый тулуп, посмотрел на серое небо, едва сочившееся розовым рассветом.
— Прямо сейчас на остров доставишь? — спросил Брун.
Старик покосился на желтую бирку в его ухе, густую щетину. Потом перевел взгляд на Эльзу, зябко жмущуюся к Бруну.
— Ты-то вижу, что медведь. А она?
— Гость. — Брун вынул из кармана куртки черную вампирскую руку, переложил ее в другой карман, пошарил глубже и вытащил документы.
Паромщик глянул на удостоверение, вернул ему. Взял у Эльзы паспорт и переписал номер в потрепанный журнал.
— За срочность двойная плата, — буркнул он.
Брун кивнул и пошел в машину. Эльза хвостиком последовала за ним.
— Он человек? — спросила она. — Без бирки, но пахнет зверем.
— Метис медведя вроде бы. Оборачиваться не может. Но, по-видимому, спать зимой тоже любит. А что, лобзик?
— Зубы чешутся, — призналась Эльза.
— Я видел у него автомат со всякой ерундой. Сейчас сухариков купим, почешешь.
Брун заехал по мосткам на паром, поставил машину на ручник, помог старику закрыть борта засовами. Двигатель, чихнув, заработал, и серая полоса воды между паромом и причалом стала расти.
Кшистоф взлетел по лестнице и застыл у двери, валяющейся на площадке возле квартиры Бруна. Он присел, потрогал содранные дверные петли, заметив несколько крупинок синего порошка у порога, подцепил их пальцем, понюхав, чихнул.
Мари, стоя позади него, разглядывала квартиру. Ее ноздри дрогнули, зрачки расширились.
— Тут был вампир, — сказала она.
— Понятное дело, — хмуро согласился Кшистоф. — Вампирская девчонка повсюду с ним таскалась.
— Нет. Другой. Старый.
Кшистоф принюхался, шагнул в квартиру. Уши с рыжими кисточками вытянулись, поворачиваясь в стороны, усы встопорщились. Он наклонился над отпечатком ноги на ковре.
— Ну-ка, понюхай, — попросил он Мари.
— Кшистоф! Запахи все равно к уликам не пришьешь! — возмутилась она.
— Так, кто забыл про заявление потерпевшей, убежав на свидание? Если бы не твоя кошачья натура, вампирша Бруна уже сидела бы в башне!
Мари фыркнула, подошла к ковру, грациозно присев, принюхалась.
— Человек, — сказала она. — Женщина. Не вампир.
— Понятно, что ничего не понятно, — пробормотал Кшистоф. — Что у нас есть? Синий порошок у порога…
— Это противоволчий, — определила Мари.
— Да, я в курсе. Сгоревшая церковь голошеих сектантов, с дверью, изодранной медвежьими когтями. А теперь и старый вампир, с женщиной. И, теоретически, охотники, которые только и ждут, когда Брун впадет в спячку. Есть хоть кто-нибудь, кого он не успел настроить против себя?
— Ты? — предположила Мари. — Аурун в больнице, я слышала, его волки выбирают нового вожака. Церковь голошеих сгорела. Брун неплохо справляется со своими врагами.
— Со старым вампиром у него нет шансов, — мрачно ответил Кшистоф.
— Скажи кому-нибудь двери починить, — попросила Мари. — Не станем же мы все так оставлять.
— Думаешь, здесь есть что красть? — засомневался Кшистоф. — Ладно, скажу… Но сначала пробью по базе, куда этот мохнатый балбес запропастился.
Глава 15
Остров, выплывающий из тумана, напоминал старую меховую шапку. Укутанные снегом елки укрывали холмистый берег, серые волны трогали черные валуны, отступали с шипением.
— Если назад соберетесь — звоните заранее, — сказал паромщик, протягивая Бруну визитку. Зябко укутавшись в тулуп, посмотрел на Эльзу. — Гости зимой редко на остров едут. Делать там нечего. Медведи спят. Вот летом бывает веселье, когда чемпионат по этим… доскам с парусом. Туристов приезжает толпа. Тебя я помню, — он кивнул Бруну. — Пару лет назад в призерах был. А потом пропал куда-то.
— Дела, — сухо ответил Брун.