Кшистоф подергал ус, глянул на девушку.

— Голошеие в один голос твердят, что пожар — случайность. Никто не упомянул ни медведя, ни недоделанного вампира. Покрывать вас они могут лишь в одном случае: если скрывают свой косяк, который гораздо, гораздо больше.

— Ты не зря начальник БОРа, Кшистоф, — усмехнулся Брун.

— Что сделали голошеие? — спросил рысь.

Брун вздохнул, уставился в чашку с недопитым кофе.

— Я не могу тебе сказать.

— Ты издеваешься? — ровно спросил Кшистоф.

— Ты хороший полицейский, — ответил Брун. — И я точно знаю, как ты поступишь, если узнаешь. И меня этот вариант не устраивает. Никаким образом.

Рысь посмотрел на Эльзу, и она едва не подавилась пирогом под тяжестью его взгляда.

— Значит, защищаешь ее, — задумчиво произнес Кшистоф. — Сколько можно возиться с ней, Брун? Ты губишь себя, свое будущее, в котором ее нет. Я поднял архивы. Никогда, слышишь? Никогда вампир не становился опять человеком! Однажды она накинется на тебя и вонзит клыки в глотку!

Ложка выпала из руки Эльзы, звякнула о пол. Брун наклонился и поднял ее.

— Ты тупой упертый баран, — вздохнул Кшистоф. — Если захочешь поговорить — знаешь, где меня найти.

— Спасибо, — буркнул Брун снова.

— И, Брун, ты все равно узнаешь… В Будене объявился охотник.

Ложка в руке Бруна согнулась пополам.

— Убита пума. Тело нашли в лесу. По-видимому, решила побегать за пределами населенного пункта.

— Ты выезжал на место?

— Да, хотя там свой БОР действует. Это не тот охотник. Шкура снята куда аккуратнее. Характер порезов иной.

— Мой охотник — трус. Убивает спящих, — просипел Брун. — Зацепки есть?

— Не знаю. Вроде отрабатывают личные мотивы. Может, кто-то пытается выдать себя за охотника, чтобы отвести подозрение. — Кшистоф встал. — Будь осторожнее.

* * *

— Это Оскар. Все сделано, как ты и велел.

Аурун сжал телефон возле уха, довольно оскалился.

— Она не разодрала ему горло? — спросил он.

— Не знаю, мой друг облил его кровью и убежал.

Аурун посмотрел на смуглую женскую спину в смятой постели, сдернул одеяло ниже, оголив упругую попку.

— Ладно, — сказал он. — Я проверю.

Нажав на отбой, он взгромоздился сверху на женщину, схватил ее за темные, коротко стриженные волосы, выворачивая голову, и прикусил плечо, сильно, до крови.

Она дернулась, сбросив его с себя.

— Аур-р-рун! — прорычала она. Облизала искусанные губы. — Больно!

— Прости, — произнес он без сожаления. Погладил рельефный живот, сжал маленькую упругую грудь, и женщина оттолкнула его руку. — Помнишь, я тебе рассказывал, что у Бруна есть кое-что, что мне нужно?

— Угу. — Она потерла плечо, рана на котором быстро затягивалась, подтянула одеяло выше. — Вот только он не впадал в спячку, как ты рассчитывал. И отдавать тебе это тоже не стал. А только украсил шрамами. Аурун, сходил бы ты в больницу! Твои раны на лице меня пугают! Они плохо пахнут!

Она принюхалась, крупный нос с тонкой горбинкой сморщился.

— На мне все заживает как на волке, — отмахнулся Аурун и ущипнул вишневый сосок, выглянувший из-под одеяла. — Теперь Брун остался один. Некому его разбудить, некому за ним присмотреть, пока он спит, совершенно беззащитный…

— Тебя посадят. И на этот раз я не стану тебя дожидаться, — выпалила она, хмуря черные брови.

— Я все обставлю так, что никто и не подумает на оборотня, — прошептал Аурун и, склонившись, прикусил ей губу.

— Куда мы едем? — спросила Эльза, когда они выехали за город.

— Я так подумал, если от вампирологов толку не добьешься, то мы пойдем другим путем, — ответил Брун. — Внук Беллы, Денис, скинул мне адрес одного специалиста по оборотням-волкам. Говорит — феноменальный дед.

— С меня и феноменального Феликса хватило, с его звездочками, — проворчала Эльза.

— Может, он расскажет про Бальтазара и его волчью голову, — предположил Брун. — Вдруг появится зацепка.

Он притормозил, остановился, не заглушая мотора. Эльза выглянула в окно, рассматривая заснеженные елки.

— Он что, живет в глухом лесу? — удивилась она.

— Нет, до деда еще ехать и ехать. Ты поведешь, — сказал Брун.