— Лучше всех, — мрачно ответила Эльза. — Просто испугалась. А где ты был, когда этот качок выдирал мне волосы?

— Он сделал тебе больно? — Брун быстро глянул на нее.

— Нет, только, кажется, рукав порвался, — она просунула пальцы в прореху. — Ты, выходит, знаешь этого придурка?

— Немного.

— Вы теперь вроде как в ссоре из-за меня?

— Я арестовывал его раз пять, так что мы никогда не были друзьями, — усмехнулся Брун. — Рассказывай, куда ехать. Я-то могу отвезти тебя в магазин, где сам обычно одеваюсь, но вряд ли ты его одобришь.

— Поезжай прямо до Звездного бульвара, знаешь, где это? — Эльза выпрямилась на сиденье, воодушевленно высматривая дорогу. — Слушай, а все оборотни так агрессивно относятся к мехам и вообще защите животных? Какой-то оголтелый гринпис! Этот волк мне чуть скальп не снял! А ты едва не сожрал охотника…

Брун искоса на нее глянул, помрачнел.

— В конце концов, ты ведь хищник, ты ешь мясо, ветчину, бекон, а его, знаешь ли, не из воздуха берут, — рассуждала вслух Эльза. — Откуда такая нетерпимость?

— Мы зовем их охотниками. — Пальцы Бруна, сжимающие руль, побелели. — Они и сами себя так называют. Но то, что они творят, — не охота. Ты знаешь, что во время спячки оборотни принимают звериный облик?

Эльза неуверенно кивнула.

— Не только медведи спят зимой. Барсуки, еноты… Шкуры оборотней отличаются от обычных звериных — величиной, подшерстком, мягкостью кожи, — продолжил Брун. — Они высоко ценятся некоторыми уродами.

Эльза смотрела прямо перед собой, и без того бледная, она побелела как мел.

— Это ведь убийство, — прошептала она.

— Да. Мы зовем охотниками серийных убийц оборотней. Они убивают их спящими, а потом сдирают шкуры на трофей. Или продают коллекционерам.

— Брун…

Быстрая слеза скатилась по ее щеке.

— В прошлую зиму погиб мой отец.

— Это сделал тот охотник, из-за которого ты обернулся?

— Нет, — из груди Бруна вдруг вырвалось тихое рычание, верхняя губа вздернулась, показывая крепкие белые зубы, черную десну. — Но я найду того самого.

Перед торговым центром Эльза остановилась, взглянула в нерешительности на сияющие витрины.

— Мне немного страшно, — призналась она.

— Отлично, давай не пойдем. — Брун развернулся назад к машине, но Эльза цепко ухватила его за руку.

— Даже не надейся, — сказала она.

Прохладная ладонь Эльзы спряталась в горячей лапе, как замерзшая птичка. Охранники покосились на желтую бирку в его ухе, но останавливать не стали. В сопровождении человека потенциально опасным оборотням позволялось посещать общественные места. Однако Брун заметил, что один из охранников — самый здоровый — двинулся за ними следом. Брун про себя усмехнулся. Знали бы они, что куда большую опасность представляет хрупкая девчонка, что идет с ним рядом и пялится на витрины с восторгом ребенка, впервые попавшего в цирк.

— Сюда, — Эльза ринулась в павильон, — ты только погляди, какие оттенки зеленого! Новая коллекция!

— Цвета моей тоски, — вздохнул Брун, но Эльза как паровоз уже потащила его к вешалкам.

— А давай и тебе что-нибудь подберем. Знаешь, если тебя приодеть и побрить, ты будешь выглядеть не таким пугающим.

— Что-то я не заметил, чтобы ты меня боялась.

— Мне бояться уже поздно, — философски заметила Эльза. — Самое плохое уже случилось.

— Вам помочь? — продавщица материализовалась за Эльзой, но Брун оттер ее плечом.

— Лобзик? — спросил он.

— Пока вроде нет, — ответила Эльза. — Спасибо, мы сами. — Она улыбнулась растерявшейся продавщице и вытащила вешалку с бирюзовым балахоном.

— Мне кажется, это великовато, — заметил Брун. — Ты в нем утонешь.

— Это для тебя. — Эльза приложила к нему вешалку, оценивающе прищурилась, пышный волан расплескался у него на груди морской волной.

— Великолепный выбор, — пискнула из-за прилавка продавщица. — Хит сезона.

Брун взял вешалку из рук Эльзы и повесил назад на стойку.

— Давай бери какую-нибудь куртку — и пошли.

— Ох, Брун Ррун Торн, ты не умеешь наслаждаться процессом, — нараспев произнесла Эльза, перебирая шейные платки, сложенные в большом коробе.

Брун внимательно посмотрел на девушку, но, кажется, она сказала это без подтекста.

— Как раз таки умею, — ответил он.