— Если я не ошибаюсь, его опера называлась «Сердце вампира», так сказала Айседора?

— Да, — подтвердила Эльза. — Но при чем тут Антон и мои к нему чувства?

— Дробовицкий приезжал к Альберту за консультацией. Они общались. По сюжету оперы вампир исцелялся и становился снова человеком благодаря любви. Его мертвое сердце снова начинало биться.

— Брун. — Эльза вздохнула. — Это сказка. Поцелуй прекрасного принца, истинная любовь — это распространенный сюжетный ход.

— Но все же, — упрямо сказал Брун. — Если ты любишь этого кудрявого доходягу, я заставлю его опять с тобой встречаться.

Он стиснул челюсти, его пальцы на руле побелели.

— Ты вообще ненормальный, — сказала она. — И твое предложение унизительно. И сейчас я совершенно точно не люблю Антона. Да я о нем и не вспоминаю даже! Чего ты улыбаешься? Я ведь только что, по твоей версии, потеряла надежду на исцеление.

— Надежда есть всегда. — Он повернулся к ней и многозначительно улыбнулся, оскалив клыки.

— На что это ты намекаешь? — усмехнулась Эльза.

— Раз твое сердце свободно, — Брун выехал из городка, притормозил у обочины, — ты вполне можешь обратить внимание на мужчину в расцвете сил, который собирается доверить тебе управление своей любимой машиной.

— Ты снова дашь мне порулить? — обрадовалась Эльза. — Ты прелесть, Брун!

— И, может, ты сумеешь разглядеть нежную трепетную душу за страшной волосатой оболочкой, — продолжил Брун, выходя из машины и придвигая сиденье ближе.

— Вообще-то я не считаю тебя страшным, — призналась Эльза, садясь за руль. — У тебя глаза красивые.

Брун недоверчиво уставился на Эльзу, устраиваясь на пассажирском сиденье.

— А еще улыбка. Хорошие зубы. Плечи, — продолжила она, пристегиваясь. — Куда эту палку двигать?

Брун переместил рычаг скоростей на драйв. Эльза плавно тронулась, набрала скорость. Солнце ослепило ее, выглянув из-за туч, и она вынула из кармана пальто солнечные очки, руля одной рукой, нацепила их на нос.

— А когда спишь, ты вообще очень милый, — улыбнулась она. — Ты знаешь, что иногда пускаешь слюни на подушку?

— Лучше следи за дорогой, — попросил Брун.

— А еще сучишь ногами, словно щеночек.

— Все, прекрати.

— И, бывает, причмокиваешь губами, как малыш.

— Эльза, просто помолчи! А то я начинаю думать, что у тебя начались вампирские изменения в мозгу.

— Ладно, — согласилась она. — Хотя я еще хотела рассказать, что мне особенно понравилось из того, что ты сделал утром. Ну, на кухонном столе… Но раз ты настаиваешь, я умолкаю.

— Эльза! — возмущенно воскликнул Брун.

Она поджала губы, покачала головой.

— Эльза, скажи…

— М-м, — промычала она, не разжимая губ.

Брун улыбнулся и уставился на дорогу.

* * *

— Тормози. Тормози! Тормози!!!

Машина остановилась в сантиметре от фонарного столба, и Брун выдохнул, разъяренно посмотрел на Эльзу.

— Ой, — сказала она. — Скользко.

— Выходи, — буркнул он, — приехали.

Желтый свет фонаря позолотил белую кожу Эльзы, в глазах заплясали веселые огоньки.

— Брун! Это было потрясающе! — воскликнула она.

— Лучше бы ты мне в другой ситуации это сказала, — пробурчал он, закрывая машину.

— У меня прямо коленки дрожат, — продолжила Эльза, — ноги подкашиваются…

— Да она надо мной издевается, — пробормотал он.

— Я даже вспотела!

— Рад за тебя, — улыбнулся он. — На самом деле ты неплохо справилась. Очень громко верещала, когда мы фуру обгоняли, и пару выбоин поймала, но в целом молодец.

— Спасибо. — Эльза расплылась в улыбке. — Домой?

— Да, ты иди, — ответил Брун, протягивая Эльзе ключи. — Я сейчас.

Эльза скрылась в подъезде, а он попинал колеса машины, открыл капот, достал щуп, проверяя уровень масла.

Джип остановился возле него, засыпав снегом ботинки. Брун развернулся к Ауруну и захлопнул капот. Ссадина на волчьем боку прошла, и татуировка снова отчетливо завилась на обнаженной груди, но щека опухла еще больше.

— Что, медведь, не передумал? — спросил Аурун.

— А должен был?

— Я смотрю, ты теперь один… Кто же тебя разбудит? — оскалился волк. — Хочешь, я это сделаю? Только вряд ли я буду так нежен, как твоя вампирская девчонка.