— Это просто легенды, — ответил Альберт Петрович, будто бы оправдываясь. — Я историк-культуролог. В среде ученых специалистов моего направления считают кем-то вроде фантазеров-выдумщиков.

— Мне как раз нужны самые невероятные гипотезы, — подбодрил его Брун.

— Что ж, — широко улыбнулся дед. Идеально ровные зубы сверкнули явно искусственной белизной. — Тогда вы по адресу.

Он ловко вытащил книжку из середины стопки, которая едва покачнулась, быстро пролистал, ткнул пальцем в середину.

— Рождение Упуаута. Волк-оборотень, которого изгоняют из стаи за немощность, отправляется в степь, где на него снисходит благословенный огонь, дарующий небывалые силы. В летописях до этого события его называют недужным, чахлым и уродливым, что, в общем-то, очень странно для чистокровного оборотня. А после — вдруг — под его началом объединяются все волчьи стаи. Все! Вы только подумайте!

— Что за огонь? — задумался Брун.

— Кто знает. Может, простой пожар, или в него попала молния, или метафорический огонь знаний, — ответил дед и поднял указательный палец. — Но! Приблизительно в этот же период зафиксировано падение метеорита, названного черной звездой. Город Маррнуб, где предположительно родился Упуаут, полностью уничтожен, тысячи человеческих жертв, сотни оборотней погибли. Я склонен предполагать, что возвышение Упуаута как-то связано с метеоритом. Может, волки увидели особый знак в том, что он выжил. Либо же он действительно получил особые силы.

— Особые силы после падения метеорита? Вампиры невероятно сильны… А что, если он был и оборотнем, и вампиром? Или стал им после падения метеорита? — предположил Брун.

— Известно, что он пил кровь своих врагов, — согласился дедок, взъерошив редкие седые волосы, прикрывающие лысину. — Но он же был волком! Для тех времен это было нормой — съесть сердце врага, выпить вино из его черепа. Впрочем, должен признать, сторонников теории, что он был вампиром, гораздо больше.

— Белла Эдгаровна, бабушка Дениса, предположила, что вампиризм — это вирус, — сказал Брун. — Что, если он был занесен метеоритом? Что, если обычный волк-оборотень заразился вирусом вампиризма и суперсилы получил именно от него?

— Почему тогда носителем стал только один Упуаут? — спросил Альберт Петрович. — Тогда тысячи людей заразились бы одновременно.

— Вы сказали о тысячах человеческих жертв, — напомнил Брун. — Может, для них вирус оказался смертельным.

— И он смог прижиться только в оборотне, как в более выносливом организме… — задумчиво продолжил дедок. — Интересная гипотеза. Но есть одно «но»: если бы это было так, то и другие оборотни смогли бы стать вампирами. А это, как вы знаете, невозможно. Обращаются только люди.

— А вдруг дело как раз в его недуге? — предположил Брун, задумчиво потерев колючий подбородок. — Чем он там хворал? Оборотни болеют крайне редко. Может, он был слишком слаб, чтобы сопротивляться вирусу, или что там за инопланетная хрень прилетела с метеоритом, и в то же время достаточно силен, чтобы не помереть. Все же у оборотней живучесть выше

— В любом случае меня больше интересовала волчья сущность Упуаута, — перебил его размышления Альберт Петрович. — Если бы его не убили, я уверен, господствующей расой стали бы волки-оборотни. Упуаут был безоговорочным вожаком. Все стаи признали его лидером. В течение двух сотен лет его жизни волки захватили половину Европы и часть Африки. Общество с четкой иерархией, никаких внутренних конфликтов, сильное стремление к власти, слаженная армия — вот что дал им единый вожак.

— Двести лет — многовато даже для оборотня, — заметил Брун.

— Да, жизнь Упуаута обросла легендами. Кто-то считает, что это не имя, а титул, переходивший от отца к сыну. Но я вам скажу так — рядом с Упуаутом никогда не было даже женщин, не то что детей. Ни на одном изображении. Хотя у волков самка вожака всегда играла почетную роль.

— И это подтверждает теорию о том, что он был вампиром. Им-то женщины не нужны, — сказал Брун.

— А с какой целью вы интересуетесь Упуаутом? — спросил ученый. — Вы пишете книгу? Работаете над другим творческим произведением? Сочиняете симфонию?

Брун с подозрением посмотрел на Альберта Петровича, но тот, кажется, не издевался над ним.

— Поймите меня правильно, — поспешно сказал тот. — Я не самый достоверный источник информации. Если вам нужны точные данные, расчеты, то вы не по адресу. А вот творческие личности часто у меня консультируются. О, какие блестящие идеи приходили ко мне после бесед с писателями, композиторами. Поистине только творческий гений может заглянуть в глубины времен и выдвинуть самые невероятные предположения…