— Я? Я не умею!

— Будем тебя учить. — Брун погладил руль и прошептал: — Прости, Таша.

— Таша?

— «Шевроле-Тахо», — пояснил Брун. — Я зову ее Ташей.

— О боже мой, — рассмеялась Эльза. — То есть этот железный монстр еще и женщина. У вас с дедом Феликсом и его Сесилией много общего. Может, сжалимся над Ташей, Брун?

— Помнишь, что Денис говорил? Тебе надо заниматься чем-то новым. Давай, выходи.

Эльза, нахмурившись, вышла из машины, села на место Бруна. Он склонился, подвинул кресло с ней ближе к рулю. Отрегулировал зеркала.

— Ну-ка, вытяни руки.

Подвинул кресло еще чуть ближе.

— У меня автомат. Слева тормоз, справа газ. Левую ногу ставь на пол, работает только правая.

— Брун, может, не надо? — заволновалась Эльза.

Он захлопнул дверку, обойдя машину, сел на пассажирское сиденье. Потянувшись, пристегнул Эльзу ремнем безопасности.

— Положи руки по сторонам руля на без пятнадцати три, не сжимай так сильно, расслабься.

— Тебе легко говорить, — пробурчала Эльза.

— Выжми тормоз. — Брун передвинул рычаг на драйв. — Отпускай.

Машина медленно покатилась.

— А теперь поддай газку.

Машина рванула с места, взревев мотором. Эльза вскрикнула, бросила руль.

— Не так резко! — воскликнул Брун, хватаясь за руль. — Тормози!

Машина, дернувшись, остановилась. Эльза виновато посмотрела на Бруна.

— Нежнее, Эльза, — попросил он. — Жми плавно. И никогда не бросай руль.

Она, выдохнув, нажала на педаль. Машина, заурчав, тронулась.

— Я еду! Я еду! — воскликнула Эльза.

— Не надо так рулем вихлять, — улыбнулся Брун. — Дорога ровная. Оставайся в своей полосе.

Он положил ладонь поверх руки Эльзы.

— Ого, уже шестьдесят. Вот так и держи. Дорога заснеженная, первый раз…

— Брун! — завопила она. — Там машина!

По встречке проехал серебристый автомобиль, обдав их снежной порошей.

— И что? — спросил Брун. — Слушай, Эльза. Неужели ты думаешь, что после всего, что с тобой приключилось, ты погибнешь в автомобильной аварии? Не бойся.

— Ладно, — кивнула она и, повернувшись к нему, улыбнулась. — С тобой я ничего не боюсь.

— Это хорошо. Но на дорогу все же смотри, — посоветовал Брун, отпуская руль.

* * *

Дедок, открывший им дверь, был полной противоположностью Феликсу: мягкий, улыбчивый, весь какой-то округлый — от пухлых ладошек до очков, сидящих на носу-картофелине.

— Проходите, проходите. — Он посторонился, суетливо приглашая их в дом, помог Эльзе снять пальто, пожал Бруну руку. — Альберт Петрович, очень приятно. Денис мне звонил, просил побеседовать с вами, а я только рад. Знаете, на пенсии уже, больше не преподаю, а мне так нравилось общаться с молодежью. Иногда, конечно, забегают ученики, Денис вот заезжает, очень талантливый мальчик. Раньше на вампирах специализировался, а потом решил перейти на оборотней. Есть пробелы в общих знаниях, но он поразительно быстро все схватывает. Да вы проходите!

Гостиная ломилась от книг, они были везде: в шкафах, на журнальном столике, на полках и подоконнике и просто лежали стопками у стен. Эльза посмотрела на ученого, любезно освобождающего диван от книжных развалов, запнулась на пороге и повернулась к Бруну.

— Я тебя в машине подожду, — тихо сказала она. — Лобзик.

— Ладно, — понятливо кивнул он. Провел ее до двери и проследил, как она села в «Тахо», сразу потянулась к бардачку за соком.

— Простите, — сказал он старичку, вернувшись в гостиную. — У Эльзы… приступ.

— О, я могу чем-то помочь? — встревожился Альберт Петрович, огромные глаза за стеклами очков посмотрели участливо.

— За этим мы и приехали… — ответил Брун. Он отодвинул забытую книгу в сторону, сел на диван. — Нас интересует Бальтазар. А также Упуаут, Германубис…

— Да, это один и тот же оборотень.

— Точно оборотень? — спросил Брун. — Не вампир?

— Весьма загадочная личность. — Альберт Петрович снял очки, протер их краем слегка помятой рубахи и снова водрузил на нос. — На его счет существуют разные гипотезы. Я лично уверен, что он был оборотнем. Хотя кто-то считает его вампиром, а кто-то вообще — богом, родившимся в огне черной звезды.

— Интересно, — задумчиво произнес Брун.