как в комнате все напряглись. Родовитая дочь не спорила с отцом при свидетелях. Ложная невеста не отказывалась от руки, которая держала ее поводок. Служанка не стояла рядом с ректором. Сегодня день явно нарушал много любимых правил.

Морвэн перевел взгляд на Райварда.

— Милорд ректор, вы удерживаете мою дочь и обвиняемую в запрещенном подземелье. Советская стража имеет право…

— Советская стража имеет право выйти, пока может идти сама, — сказал Райвард.

Морвэн улыбнулся.

— Вы угрожаете в присутствии свидетелей?

— Формулирую.

Мирана тихо сказала:

— Это заразно.

Вейлара не повернула головы, но уголок ее губ дрогнул.

Морвэн посмотрел на Мирану.

— А это и есть девочка, ради которой мой будущий зять позорит академию.

— Зять? — переспросила Вейлара. — Какое смелое слово для мужчины, чей дракон попытался сжечь мою клятву.

— Молчи.

— Уже нет.

Знак у ее горла вспыхнул.

Вейлара пошатнулась, но устояла.

Мирана сделала шаг к ней, но та едва заметно подняла ладонь: не надо.

Морвэн сказал:

— Ты вернешься со мной.

— Нет.

— Ты принадлежишь дому Морвэн.

Райвард ответил раньше, чем Вейлара:

— Никто в моей академии не принадлежит дому как вещь.

Мирана посмотрела на него.

Райвард не обернулся.

Морвэн тихо усмехнулся:

— С каких пор?

Удар был точным.

С каких пор ректор Кхарн-Вейра вспомнил, что люди не вещи? После того как его дракон выбрал служанку? После того как он увидел Лазарет? После того как цепь с его именем треснула?

Райвард выдержал.

— С сегодняшнего дня.

Шепот за простынями.

Кто-то услышал.

Хорошо.

Пусть услышат.

Морвэн поднял руку. Советская стража шагнула вперед.

— Тогда с сегодняшнего дня Высокий круг узнает, что ректор Кайрэн скрывает запрещенную кровь Тирэн-Ло, удерживает невесту Морвэн против воли рода и препятствует расследованию.

— А еще с сегодняшнего дня архив узнает, что дом Морвэн участвовал в зеркальных клятвах, — сказала Мирана. — И что в Лазарете нашли имена девушек, которых ваш дом помогал превращать в инструменты.

Морвэн посмотрел на нее так, будто только что грязь с пола обвинила его в убийстве.

— Девочка, ты не понимаешь, с кем говоришь.

— Понимаю. С человеком, который думает, что если жертва стояла ниже по лестнице, ее можно не считать.

Он сделал шаг к ней.

Райвард не двинулся.

Но в воздухе сразу потеплело черным пламенем.

Морвэн остановился.

— Осторожнее, милорд ректор. Ваша звериная часть уже скомпрометирована.

— Моей звериной части сегодня доверия больше, чем вашим документам.

Вейлара вдруг сказала:

— Отец, где моя мать?

Тишина.

Вот так просто.

Не «что вы знаете». Не «участвовала ли она». Не «правда ли». Где моя мать?

Морвэн не дрогнул.

— Похоронена, как тебе известно.

— Нет.

— Вейлара.

— Нет. В Лазарете есть запись о Зеркальной Матери Морвэн. Мирана видела ее. Кольцо с перевернутым крылом. Это кольцо матери.

— Видения служанки под кровавым воздействием нельзя считать доказательством.

— Тогда дайте мне ключ от дома матери в Маргхольде.

Морвэн улыбнулся.

— Запечатанное имущество рода не передается дочерям, находящимся под клятвенным расстройством.

— То есть нет.

— То есть ты вернешься домой.

— Дом — это место, где не держат иглу у горла дочери.

Ее клятва вспыхнула так резко, что Вейлара задохнулась.

Мирана не выдержала и схватила ее за руку.

— Дышите.

Зеркальная боль ударила по пальцам. Холодная, режущая, чужая.

Но теперь Мирана знала, как она звучит.

— Это не ее клятва, — сказала она.

Морвэн резко посмотрел.

— Убери руки от моей дочери.

— Это не ее клятва, — повторила Мирана. — Она не держит Вейлару ради рода. Она держит вашу ложь, чтобы она не сказала, где ее мать.

Знак Тирэн-Ло вспыхнул.

Вейлара дрожала, но не отступала.

Мирана почувствовала нить: от горла Вейлары — к перстню на руке Морвэна. Тонкая, зеркальная. Не вся клятва, но один управляющий узел.

— Райвард, — сказала она.

— Вижу.

— Вы не видите.

— Но слышу тебя.

И это было так странно, что она на миг сбилась.

Он поверил не своим глазам. Ей.

Морвэн поднял руку с перстнем:

— Стража.

Райвард ударил первым.

Не в людей.

В пол.

Черное пламя разошлось тонким кругом, отрезая стражу от Вейлары и Мираны. Морвэн усмехнулся и повернул перстень. Зеркальная нить дернулась, пытаясь сомкнуть горло Вейлары.

Мирана сжала ее руку.

— Говорите.

Вейлара захрипела:

— Не могу.

— Можете. Не все. Одно слово.

— Ма…

Нить сжалась.

Мирана закричала от боли вместе с ней, но удержала.

Райвард увидел перстень.

И на этот раз ударил не пламенем.

Он шагнул через собственный огненный круг, поймал руку Морвэна и сломал перстень вместе с пальцем.

Хруст был короткий.

Очень убедительный.

Морвэн впервые закричал.

Вейлара упала на колени, хватая воздух. Мирана опустилась рядом. Зеркальный знак у горла лопнул одной тонкой трещиной.

Не исчез.

Но один узел умер.

Вейлара подняла глаза на отца.

И сказала одно слово:

— Жива.

Морвэн, держась за сломанную руку, посмотрел на нее с ненавистью.

— Неблагодарная.

— Да, — выдохнула Вейлара. — Наконец-то.

Советская стража дернулась, но из-за простыней вдруг вышли люди Нижнего двора.

Не вооруженные мечами.

Кто с крюком, кто с бельевой палкой, кто с мокрой веревкой, кто с тяжелым утюгом. Женщины, парни, прачки, кухонные, двое конюхов. Соренна стояла впереди.

— Простите, милорды, — сказала она без малейшего сожаления. — У нас протечка. Придется вам выйти.

Мирана едва не рассмеялась.

Райвард посмотрел на Соренну, потом на стражу.

— Вы слышали старшую.

Один из советских стражников шагнул вперед.

И тут вся прачечная вздрогнула от драконьего рыка.

Не громкого, как над Залом. Ниоткуда и отовсюду. Через печные ходы, через стены, через мокрые простыни. Эйр-Кхар не мог войти сюда крылом, но мог напомнить, что кухня и прачечная под его защитой.

Стражник остановился.

Соренна подняла бровь:

— Протечка, говорю.

Морвэн понял, что сейчас драка будет невыгодной. Не потому что он боялся прачек. Потому что свидетелей слишком много. Слуги, которых обычно не считали, стояли десятками. И если он ударит первым, история уйдет в Нижний двор быстрее, чем Севарн успеет ее переписать.

Он посмотрел на Райварда:

— Это не закончено.

— Да, — сказал Райвард. — Наконец-то.

Морвэн развернулся и пошел к выходу. Стража последовала за ним. Но у двери он обернулся к Вейларе:

— Ты еще пожалеешь.

Вейлара, сидя на полу, бледная, с разорванной клятвой у горла, ответила:

— Вероятно. Но не об этом.

Когда они ушли, прачечная не сразу задышала.

Потом Тэсса откуда-то из толпы сказала:

— Кто-нибудь еще считает, что я зря полезла в шахту?

Даррен, стоявший рядом с мокрым свертком архивных пластин, поднял руку:

— Я считаю, что шахта была безопаснее.

Соренна повернулась к нижним:

— Все по местам. Кто видел — тот не видел. Кто слышал — тот оглох. Кто расскажет — пусть рассказывает правильно.

Толпа начала расходиться.

Но уже не так, как раньше.

Люди смотрели на Мирану. На Вейлару. На Райварда. На следы черного пламени по полу. И в этих взглядах было новое.

Не вера.

Пока рано.

Но вопрос.

А с вопросов, как выяснилось, в Кхарн-Вейре начинались самые опасные вещи.

Вейлара попыталась подняться. Мирана помогла.

— Вы сказали «жива».

— Да.

— Ваша мать?

Вейлара кивнула.

— Клятва не дала бы мне сказать имя полностью, но после перстня… я помню больше.

— Что и