И когда дверь открылась, бросила в первого вошедшего металлическую чашу. Чаша ударила Даррена в лоб, потому что он, конечно, полез вперед.

— Ай!

Тэсса, тащившая Рийну к Соренне, радостно сказала:

— Мейта точно жива.

Девушка на кушетке подняла вторую чашу.

— Назад!

Мирана подняла руки:

— Мы свои.

— У своих имена есть!

— Тэсса Рин здесь. Соренна Варк здесь. Рийна жива.

Мейта застыла.

— Рийна?

— Жива, — крикнула Тэсса из коридора. — А ты, зараза, мне должна две булки за то, что я в бельевой шахте чуть не умерла.

Мейта заплакала.

Без звука, как люди плачут, когда еще не верят, что можно.

С нее сняли ремни быстро: на ней не было зеркального узла. Только обычные кожаные. Значит, не успели.

В пятой комнате нашли не служанку.

Нашли записи.

Стены были заставлены шкафами с тонкими костяными пластинами, черными тетрадями, стеклянными трубками с запечатанным пеплом. Мавра вошла туда и остановилась так резко, что Ольден едва не столкнулся с ней.

— Архив, — сказала она.

Голос у старухи стал почти благоговейным и почти убийственным.

Райвард сказал:

— Забираем все.

— Нельзя просто вынести, — ответила Мавра. — Здесь могут быть защитные пустоты.

— Объясните человеческим языком.

— Если вытащить не тем порядком, записи сожрут сами себя.

Тэсса заглянула из коридора:

— Какие воспитанные записи.

— Молчи, Рин, — сказала Соренна автоматически.

Даррен стоял рядом и тер лоб, где уже наливалась шишка.

— Я могу помочь.

Все посмотрели на него.

— У нас в доме есть старые хранилища, — сказал он. — Не такие мерзкие, но с похожими защитами. Если госпожа Эннель скажет порядок, я донесу.

Мавра повернула к нему слепое лицо.

— Госпожа Эннель?

Даррен выпрямился.

— Архивариус Эннель.

— Лучше.

Он сглотнул.

— Извините.

— Извинения оставь для тех, кого твой дом записывал в примечания. Бери верхний ящик. Левой рукой. Правой не касайся. И не думай о женщинах.

Даррен замер.

— Что?

— Записи чувствуют легкомыслие.

Тэсса прикрыла рот ладонью.

— Теперь он точно умрет.

Даррен покраснел до ушей.

— Я не…

— Левой рукой, мальчик.

Он подчинился.

Мирана почти улыбнулась, но в этот момент знак на запястье дернулся.

Не от комнат. Не от крови девочек.

От Райварда.

Она повернулась.

Он стоял у дальней стены архивной комнаты, перед узкой нишей, которую раньше закрывал шкаф. В нише лежала цепь. Настоящая, металлическая, черная, с синими и зеркальными вкраплениями. Не та магическая тень, которую Мирана видела в башне, но ее физический якорь.

На пластине рядом было вырезано:

«Кайрэн. Второе дыхание. Стабилизация после Северной Стужи. Носитель: Р. Э. К.»

Райвард не двигался.

Мирана подошла.

— Это…

— Мое, — сказал он.

Голос был ровный.

Слишком.

— Якорь цепей?

— Да.

— Вы знали, что он существует?

— Нет.

Она посмотрела на пластину. Буквы были аккуратные, как на медицинской карте.

Носитель: Р. Э. К.

Не человек.

Носитель.

— Его можно снять?

— Не здесь, — сказала Мавра из-за спины.

Райвард не повернулся.

— Где?

— Там, где закрепляли.

— В Маргхольде?

— Нет.

Старуха подошла ближе.

— В Гнезде Ночного Пламени под Башней Кайрэн. Академия построена над ним. Ваш дракон прикован не к башне, милорд. Башня лишь видимая часть.

— Гнездо — миф.

— Для курсантов и туристов. Для тех, кто читает старые стены, — дверь.

Райвард коснулся цепи.

Мирана хотела остановить, но поздно.

Цепь вспыхнула.

И его ударило.

Не наружу — внутрь. Он согнулся, одна рука уперлась в стену, вторая сжалась на груди. Черная чешуя мгновенно пошла по горлу, щеке, пальцам.

Мирана схватила его за запястье.

— Райвард!

Он прохрипел:

— Не трогай.

— Поздно.

Черная боль ударила по ее ладони. На этот раз пламя не было теплым. Это была не защита Эйр-Кхара. Это была та самая ложная нить, впитанная в кровь, усиленная якорем. Она пыталась пройти через Райварда к ней, найти знак Тирэн-Ло и замкнуть цепь.

Мирана не отпустила.

— Смотрите на меня.

Он стиснул зубы.

— Уйди.

— Смотрите на меня, ректор.

Золотой глаз почти вытеснил серый.

— Мирана…

— Нет. Не дракон. Вы. Райвард Эрден Кайрэн. Вы дали имя в Зале. Держитесь за него.

Он задышал резче.

Цепь в нише дрожала. Зеркальная нить тянулась к ее запястью. Мирана чувствовала ее, как холодный крючок.

— Она ищет меня, — сказала она.

— Отпусти!

— А если не отпущу?

— Замкнет на тебе.

— И что будет?

Мавра ответила:

— Она станет его новым поводом.

Райвард рванул руку так резко, что Мирана едва не упала.

— Отойди!

Но она уже увидела главное.

Цепь искала не ее вообще. Не «избранную». Не «служанку». Она искала кровь Тирэн-Ло как материал. Если бы Эллара была пустым сосудом, цепь встроила бы ее в проклятие. Если бы Вейлара закрепила ложный обряд, она стала бы зеркальным поводом. Все сходилось.

Райвард был не проклят случайно.

Его готовили к управлению через женщин, которых сделали инструментами.

— Слушайте меня, — сказала Мирана.

— Нет.

— Слушайте!

Он замер.

Не потому что подчинился ей.

Потому что Эйр-Кхар, где-то внутри, тоже замер.

— Эта цепь не хочет меня, — сказала она быстро. — Она хочет функцию. Кровь Тирэн-Ло как ключ. Вейлару как зеркало. Вас как оружие. Она не понимает людей. Значит, надо дать ей то, что она не умеет держать.

Райвард тяжело дышал.

— Что?

— Выбор.

Мавра резко сказала:

— Девочка…

— Не драконий. Человеческий.

Мирана повернулась к Райварду:

— Скажите вслух, что не принимаете меня как повод.

— Что?

— Сейчас!

Цепь дернулась сильнее.

Райвард сжал ее руку так, что стало больно.

— Я не принимаю Мирану Лайт в крови Эллары Тирэн как цепь, повод, лекарство или плату за мое второе дыхание.

Слова ударили по нише.

Цепь вспыхнула белым.

Мирана вскрикнула, но не отпустила.

— Еще.

— Я не признаю за Советом права вплетать ее кровь в мою.

— Еще!

Он смотрел на нее почти звериным взглядом, но говорил уже не зверь:

— И если Эйр-Кхар выбрал ее, этот выбор не дает мне права владеть.

Цепь лопнула.

Не вся.

Одно звено — физическое, настоящее — раскололось и упало на пол.

Где-то далеко, под академией, ответил драконий рев.

Не яростный.

Освобожденный на один вдох.

Райвард отшатнулся от стены. Мирана удержала его, хотя скорее они удержали друг друга. Чешуя на его лице медленно отступала.

Мавра Эннель стояла перед нишей с раскрытым ртом.

Тэсса сказала из коридора:

— Это было хорошо или сейчас все взорвется?

— Одно звено, — прошептала Мавра. — За шесть лет ни один обряд не тронул ни одного звена.

Райвард смотрел на Мирану.

В этом взгляде не было благодарности. Благодарность была бы слишком простой. Там было другое: страх от понимания, что она снова оказалась в самом центре его боли, и ярость на то, что без нее цепь, возможно, не треснула бы.

— Я сказал, чтобы ты отошла, — произнес он.

— А я не отошла.

— Это могло тебя убить.

— Здесь это уже звучит как припев.

— Мирана.

— Не надо. Если собираетесь ругать — потом. У нас еще люди в комнатах.

Он закрыл глаза.

— Ты невыносима.

— Зато функциональна. Ваша цепь оценила.

Он почти рассмеялся.

Не вслух. Но в лице что-то дрогнуло.