Свидание и впрямь оказалось тем, что ей было нужно. Они гуляли по залам с древними вазами и статуями, Лориэн рассказывал забавные истории о художниках, а Алиса, в свою очередь, делилась знаниями о реальных исторических прототипах, слегка их, конечно, приукрашивая и адаптируя к миру Ардафейна. Она смеялась. Искренне и легко. На какое-то время она даже забыла о том, что она — не она, о своем мире, о постоянной угрозе со стороны Кроу.

– Знаете, Илверис, – Лориэн внезапно стал серьезен, его голос приобрел сочувственные, бархатные ноты. – Я вижу, в ваших глазах тоску. Не по этому миру. Иногда мне кажется, что вы смотрите куда-то далеко, словно ищете на горизонте очертания других башен, другого неба... Ваша магия... она пахнет иначе. Не гвоздикой и пеплом, как у нас. А чем-то острым, электрическим. Как гроза над чужим городом.

Алиса едва не поперхнулась чаем. Он подобрался так близко к правде, что стало страшно.

– Это просто воображение, Лориэн, – сдавленно выдохнула она.

– О, конечно, – он тут же смягчил момент, снова засиял улыбкой. – Просто игры разума. Но если бы это было и правдой... Знайте, я бы не осудил. Странности – это то, что делает нас уникальными. Я всегда на стороне прекрасного и необычного. Против скучного порядка.

Вернувшись в академию, они зашли в преподавательскую выпить еще по чашке чая. Они все еще смеялись над какой-то шуткой Лориэна, и Алиса ловила себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя просто женщиной, а не узником в чужой шкуре.

— Позвольте проводить вас до дома, леди Илверис, — галантно предложил Лориэн, когда чашки опустели.

Алиса снова рассмеялась. — О, нет, благодарю вас. Ректор Кроу, я уверена, уже почуял это своим сверхчутьем и готовится лопнуть от негодования. «Не по уставу», — передразнила она ледяной тон Кроу. — К тому же, мне еще нужно подготовиться к завтрашнему уроку. Спасибо вам за прекрасный вечер, Лориэн. Это было чудесно.

Он ушел, оставив после себя шлейф легкого парфюма и ощущение нормальной жизни. Алиса, все еще улыбаясь, потянулась к своей сумке с конспектами.

— Весело провели время? — раздался из темноты голос.

Алиса вздрогнула так, что чуть не уронила сумку. Из высокого кресла у камина, стоявшего к ним спиной все это время, поднялась высокая темная фигура. Аластер Кроу. Он стоял, и в его позе читалась такая концентрация холодной ярости, что воздух вокруг, казалось, покрылся инеем.

— Вы… вы подслушивали? — выпалила она, чувствуя, как сердце бешено бьется в груди.

— Это моя обязанность — следить за всем, что происходит в стенах Академии, — отрезал он, делая шаг к ней. Алиса отступила, пока ее спина не уперлась в резные панели стены. Он оказался перед ней в мгновение ока, не касаясь ее, но прижав ладони к стене по бокам от ее головы, заточив в тесном пространстве между своим телом и резным деревом. Его лицо было так близко, что она видела крошечные серебристые искорки в его серых глазах — не магию, а чистейшую, неподдельную ярость.

— Вы знаете, это я вас провожу до дома, — прошипел он, и его голос был низким и опасным. — Чтобы и тени подобной мысли ни у кого не возникало. Чтобы этот позер Голдхавен и ему подобные даже не смотрели в сторону вашего дома.

От его близости и от этой вспышки ничем не обоснованной ревности (а это была именно ревность, черт побери!) у нее перехватило дыхание. Но ярость оказалась сильнее. — Вы не имеете права… — начала она.

— Право? — он горько усмехнулся, и впервые его голос дал трещину, обнажив усталость высокопоставленного человека, что держит на себе всю ответственность. — У меня есть долг. Этот мир, леди Илверис, не стабилен. Он — как старинная книга, которую требуется беречь и не давать в руки каждому встречному. Один неверный шаг, одна вспышка неконтролируемой магии, подобная вашей, может запустить цепную реакцию. Я не тиран, каким вы пытаетесь меня вообразить. Я как хранитель. Запираю опасные двери не потому, что жажду власти, а потому, что знаю: за ними — овраг, бесконечный обрыв. И Лайнела, и вы, и этот позер Голдхавен — вы все раскачиваете лодку, любуясь брызгами. А мне потом исправлять ваши ошибки.

Он не договорил, но незавершенная фраза повисла в воздухе, густая и многозначительная. Аластер резко отстранился, словно и сам был шокирован своей вспышкой, этим почти животным рычанием, которое вырвалось наружу. — Идемте.

Он молча шагал рядом с ней по темным коридорам, и его молчание было оглушительным. Они вышли на крыльцо ее небольшого дома, стоявшего напротив такого же, но мрачного и неприступного дома ректора.

Уже на своей территории, обернувшись к нему, Алиса нашла в себе силы для последней колкости. — Или… просто оставить меня в покое, ректор? — сказала она, и ее голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Рассматривали такой вариант?