Я провела пальцами по его щеке, шее, скользнула к вороту рубашки. Всё внутри отзывалось на моего дракона. На его дыхание. На его силу.

Но тут в его зрачках сверкнуло что-то суровое.

— Рита, — тихо, но жёстко проговорил Дарклэй, перехватил пальцами мой подбородок.

Я замерла, всё ещё сидя у него на коленях. Он держал меня крепко, но бережно.

— Никакой самодеятельности. Больше никогда. Никаких вылазок без меня. Никаких ловушек, засад, тайных решений. Только вместе. Только рядом. Ты будешь слушаться меня. Не отходить от меня ни на шаг. Поняла?

Он говорил сдержанно, но я чувствовала — внутри него бушует огонь. Не ярость. Страх. Слишком сильный страх потерять.

Я кивнула. Потом обвила его шею руками, прижалась лбом к его лбу.

— Обещаю, — прошептала.

Я целовала его — в щёку, в висок, в губы — тихо, утешающе. Чтобы он услышал меня не только словами, но и прикосновениями. Чтобы поверил.

Дарклэй выдохнул, закрыл глаза и снова притянул меня ближе. Губы его стали мягче, поцелуи — медленнее, глубже.

Мы лежали утомлённые на кровати. Я лениво вела кончиками пальцев по шраму на груди Дарклэя.

— Откуда он у тебя? — спросила я.

Муж поймал мою руку, поцеловал, легко касаясь, и снова отпустил.

— Война. Её последствия, — коротко проговорил он, не вдаваясь в подробности.

Я не стала больше ничего спрашивать. Могла только представлять, насколько сильным было то ранение, раз остался такой рубец на теле дракона, у которого повышенная регенерация.

Но мысль вернулась к другому: хаоситы. Им удалось нас разлучить. Почему?

— Почему я, твоя истинная пара, оказалась в другом мире?

Я почувствовала, как Дарклэй напрягся. Значит, знал. Значит, есть что-то, о чём он всё это время молчал.

Я уже стала сильнее. Уже чувствовала его глубже — понимала, когда он просто молчит, а когда не знает, как сказать. Сейчас было именно так.

— Дарклэй... скажи, как есть. Если ты что-то знаешь — я тоже имею право знать, — прошептала я. Привстала, чтобы лучше видеть мужа.

Он вздохнул, прикрыл глаза, потом открыл их вновь и посмотрел на меня. В этом взгляде было так много и боли там было больше всего, а еще жажды мести.

— Это всё потому, что каждый раз, когда твоя душа рождалась в этом мире, тебя убивали, — сказал он.

Я замерла. Правда ударила в грудь.

— Откуда ты знаешь?

— Аданат. Он в своё время выяснил это. Это стало его личной болью… и трагедией. А теперь я понимаю, что и моей. Хаоситы охотились за истинными. Когда удавалось обнаружить — убивали. А Тьма…Тенебра именно она смогла вернуть и тебя, и Елену в этот мир.

— А как же Его высочество Каэлар? Выходит, у него тоже не было истинной, потому что… потому что…

Я не смогла договорить, ком встал в горле.

Дарклэй кивнул. Тихо, с горечью произнес:

— К сожалению, к этому выводу мы тоже пришли. Похоже, настоящей истинной пары у Каэлара в этих мирах уже нет. И хаоситы в отношении это дракона достигли своей цели.

— Господи… Какие же они сволочи… Как так можно?

— Тише, моя девочка, — прошептал он, обнимая. — Всё уже позади. Всё решилось. Я до сих пор молюсь всем богам, что сама Судьба помогла нам соединиться. Нам с тобой. Вернула тебя мне.

Я прижалась к нему, но внутри всё ещё дрожала.

— А если бы… если бы мы не встретились? Если бы ты, Аданат и Каэлар лишились бы пар?

Он затаил дыхание. Взгляд стал резким, тяжёлым.

— Нам троим, — сказал он медленно, — без встречи с Истинной грозило бы безумие. Сумасшествие от переизбытка магии. И смерть. Нас бы убили. Императору пришлось бы…  А там бы Империя лишилась бы многого.

Меня затрясло.

Осознание того, что, если бы одна Богиня из другого умирающего мира не вмешалась, судьба этих троих — Дарклэя, Аданата и Каэлара — закончилась бы трагедией… Это пугало.

Я уткнулась в его плечо.

Он гладил меня по спине и шептал:

— Всё уже позади. Мы вместе. Мы нашли друг друга. Осталось только найти последних Одержимых…

А я лежала и вспоминала рассказ Елены. Ведь сама Тенебра — бывшая богиня — совершенно ничего не помнила. Она не могла ничего рассказать и просто стояла у окна гостиной, смотрела в окно, слушая историю собственной жизни. Я могла только догадываться, что она чувствовала в тот самый момент.

Она не помнила, как рушился её мир. Как погибли её брат и сестра. Она забыла их. И если бы Елена не рассказала ей всё — возможно, даже сейчас Тенебра ничего бы не знала.

Но, быть может, именно с этой потерей памяти и начнётся её новая жизнь. Возможно, без этой потери памяти эта самая жизнь была бы невозможна?