Вахидович?! То есть это все-таки Байсаров-младший? Извините, а куда делся мальчик, которого я знала?!

Паника взбивает кишки будто в блендере. К глотке подкатывает тошнота. Моя реакция необъяснима. С этим мужчиной меня ничего не связывает. И скорее всего моя паника вызвана тем, что встреча с ним — будто отголосок той жизни, в которой все еще было хорошо.

— Ты слышала? Проходи, — окликает меня блондинка, как раз когда я прикидываю, как сбежать.

— Д-да. Ага, — бормочу я, буквально заставляя себя не трусить. На негнущихся ногах прохожу в приоткрытую дверь. Зачем-то плотно ее за собой закрываю. И подхожу к столу.

— Присаживайтесь… — не глядя на меня, Адам подтягивает к себе какую-то бумажку, очевидно, мое резюме, и, наконец, на секунду вскидывает глаза: — Лейла?

— Все правильно.

Левая рука Адама, все это время спокойно покоящаяся на столе, на миг сжимается в кулак. Пальцы приходят в движение, выстукивая ритм, пока глаза Байсарова-младшего бегают по моей писанине. Я сижу ровно, будто проглотив кочергу. Дышу медленно, потому что воздух здесь пропитан этим мужчиной насквозь. Наконец, он переключает внимание на меня.

— Боюсь, произошла ошибка.

— Какая же?

— Вы нам не подходите.

Сын моего несостоявшегося мужа лениво откидывается на спинку кресла, без проблем глядя мне в глаза. И знаете что? Мне даже предъявить ему нечего. В его взгляде нет осуждения или презрения. Еще бы! За что ему меня осуждать? Я не уводила его отца из семьи. Нашу помолвку организовал мой отец, уже когда они развелись с его матерью. Так что да, Адам не выказывает мне неуважения. Я просто, мать его так, его чувствую. И это бесит. Это пробуждает во мне все мои самые худшие, если верить отцу, качества — упрямство и дерзость.

— Почему? — спрашиваю я.

— Ваша квалификация не соответствует требованиям, которые предъявляются к соискателю.

— Чем же? — упрямо допытываюсь я.

— У вас маленький ребенок. Дети часто болеют, а мне в команду нужны специалисты, на которых я могу всегда положиться. К тому же у вас нет реального опыта.

— Ну, конечно. Мужчину вы бы взяли охотнее. Кто бы сомневался, — ухмыляюсь я, подхватываясь со стула.

— Я говорю лишь о том, что у вас нет подтверждённых кейсов. Ничего, что мы могли бы проверить.

— Зато у меня есть практика. Пять лет. Мне кажется, или это побольше вашего?

Терять мне уже нечего. И меня несет. Права мама. Все мои проблемы в жизни от горячей головы!

Адам Байсаров не отвечает. Просто смотрит на меня не мигая. И это раздражает.

— Вы на что-то намекаете?

— Нет. Я говорю прямо…

— Что конкретно?

— А то, что легко рассуждать об опыте и отсеивать соискателей по этому принципу, когда твой отец здесь царь и бог.

Ноль реакции. Его как будто вообще ничем не пробить! А у меня, если честно, и запал кончается.

— За две минуты, — Адам подносит к глазам запястье, обвитое массивным браслетом дорогущих котлов, дабы убедиться в своей точности, — вы умудрились обвинить меня в сексизме, кумовстве и… усомниться в моих профессиональных качествах. Я же ничего не путаю?

Он не повышает голоса и говорит без всякой насмешки, но мне становится немного не по себе.

— Забудьте.

— И все еще претендуете на должность в договорном отделе? — Адам подаётся вперёд. Не агрессивно. Просто ближе. — А вы не обнаглели часом, а, Лейла Хасановна?

— А вы, Адам Вахидович? Не боитесь упустить ценный кадр из-за своей пещерной дремучести?

— Ты и неделю здесь не протянешь, не накосячив. — Сощурившись, Адам вновь откидывается на спинку кресла.

— Спорим?

Его взгляд становится цепким. Почти колючим. Наверняка он знает мою историю. Это объясняет то осуждение, которое я чувствую. Для него я — недостойная. Та, с которой он ни за что бы не позволил общаться своей сестре, матери или жене, опасаясь пагубного влияния. Но мне плевать. Господи, за столько лет я привыкла.

— Вы правда думаете, что способны работать в команде? — вновь переходит на вы Байсаров. — С людьми, которые не будут выбирать выражения. Которые будут требовать, а не подбирать слова. Которые не будут делать скидок — ни на ваш пол, ни на культурные особенности?

Я прикусываю язык. Потому что на нем вертится миллион едких замечаний о том, что я давно уж не нежный трепетный цветочек.

— Абсолютно. У меня нет ни времени, ни роскоши обижаться. Мне нужна работа.

— А мне — результат, — парирует он. — У моих сотрудников нет ни времени, ни желания обучать вас по ходу дела.

— Это и не потребуется, — отрезаю я, практически не веря, что он возьмет меня после всего, что я успела наговорить. С другой стороны — не скажи я всего этого, наш разговор прервался бы, не начавшись.

— Хорошо. Подайте документы в отдел кадров. Оформят на испытательный. В три месяца.

Я замираю.

— Что?