Она прошла к столу, отодвинула стул — ножки скрипнули по каменному полу — и села. Взяла поднос.

Хлеб, мёд, что-то вроде запечённого корнеплода, кружка с горячим — не кофе, но похожим, темноватым, чуть горьковатым. Она сделала глоток.

— Марра ушла на рынок в деревню, — сказал Каэрн. Не поворачиваясь.

— Понятно, — сказала Алина. — Вы завтракали?

Пауза.

— Это не твоё дело.

— Ладно, — согласилась она.

Она ела. Он стоял. За окном было серо и тихо.

— Орн вернётся вечером, — сказал Каэрн наконец. — Он проведёт тебя к деревне. Там можно нанять лошадь до города.

— До какого города?

— Ближайшего. Рейст. Оттуда — дороги везде.

— Дороги везде, — повторила Алина. — А обратно в мой мир — дорога есть?

Долгое молчание.

— Нет, — сказал он.

Просто. Без интонации. Как будто это был ответ на вопрос о погоде, а не на вопрос о том, сможет ли она когда-нибудь вернуться домой.

Алина положила ложку.

Посмотрела на кружку в руках.

— Совсем нет, — сказала она. Не спрашивая — уточняя.

— Бывают маги, которые умеют открывать проходы между мирами, — сказал Каэрн. — Их мало. Они дорого берут. Найти их — задача непростая.

— Но возможная.

Он помолчал.

— Возможная.

Алина кивнула — сама себе, потому что он не видел.

Значит, путь домой есть. Просто длинный. Значит, сначала нужно добраться до Рейста, найти деньги, найти информацию, найти мага. Задача с несколькими неизвестными, но задача решаемая.

Она педиатр. Она привыкла к задачам с несколькими неизвестными.

— Хорошо, — сказала она и взяла кружку обратно. — Тогда я подожду Орна.

Каэрн наконец повернулся.

Не к ней — в сторону, туда, где должна была быть дверь. Лицо при утреннем свете выглядело иначе, чем ночью: чётче, резче. Шрам от виска к подбородку был очень старым — побелевшим, чуть стянувшим кожу. Белые глаза в сером утреннем свете казались почти прозрачными.

— Твои вещи собраны? — спросил он.

— У меня нет вещей, — сказала Алина. — Только сумка с тем, что было при мне. И аптечка, в которой уже закончился антисептик.

Он не отреагировал.

— Я переоделась в то, что было в шкафу, — добавила она. — Марра сказала, что можно.

— Марра не должна была этого говорить.

— Почему?

Снова молчание. Такое долгое, что Алина уже решила, что ответа не будет.

— Та одежда не предназначалась для тебя, — сказал он наконец.

— Для кого предназначалась?

— Уходи после завтрака, — сказал Каэрн.

И вышел из кухни. Ровно. Без спешки. Без трости, без чьей-то руки, без единого движения, которое выдало бы слепоту — только рука на миг коснулась дверного косяка, когда он проходил, лёгким, почти незаметным касанием.

Он знал этот замок наизусть. Каждый поворот, каждую ступеньку, каждый порог.

Алина допила кружку.

За окном всё так же лежали Мёртвые пустоши — серые, бесконечные, равнодушные.

Она вымыла за собой посуду — не потому что была должна, просто не умела оставлять за собой грязное. Поставила кружку на полку. Вытерла стол.

Потом сидела и смотрела в окно ещё долго.

Думала о комнате на втором этаже, в которой не было никого семь лет.

О одежде, которая не предназначалась для неё.

О том, кого ждали — и не дождались.

О мужчине, который ходит по своему замку один, в темноте, и знает его наизусть. Который говорит «уходи» — а сам стоит у чужого очага и ждёт, пока проснётся нежеланный гость.

— Интересно, — сказала Алина снова.

Никто не ответил.

Но где-то в глубине замка — еле слышно, как будто сквозь несколько каменных стен — раздался звук. Тихий, ритмичный. Как будто кто-то ходит. Считает шаги. Ходит и считает — снова и снова, по одному и тому же маршруту.

Алина встала.

Взяла с полки ещё одну кружку, налила того горячего, что осталось в горшке. Поставила на поднос рядом с куском хлеба и мёдом.

Подняла поднос.

Пошла на звук.

Она нашла его в библиотеке.

Комната была на первом этаже, за дверью, которую она прошла мимо ещё вчера. Большая, с полками до потолка, забитыми книгами — толстыми, в тёмных переплётах, некоторые такие старые, что корешки потеряли надписи. Посередине — стол с несколькими свечами, которые не горели. Кресло у окна. И Каэрн — стоящий посреди комнаты, у стола, с книгой в руках.

Он держал книгу.

Просто держал — не читал, не мог читать, — пальцы лежали на обложке, как будто пытались что-то почувствовать сквозь кожу переплёта.

Алина остановилась на пороге.

Он услышал её раньше, чем она успела сказать что-то.

— Я сказал — уходи, — произнёс он, не поднимая головы.

— Я принесла завтрак, — сказала Алина.