Темнота не ответила.

За окном Аш'Корум засыпал — огни гасли один за другим, улицы стихали, только розмарин оставался: его запах шёл с улицы даже через закрытое окно, сладкий и острый, как всегда.

Алина лежала и думала о том, что у неё есть ещё несколько дней, чтобы решить то, что она не умела решить. И что эти несколько дней пройдут очень быстро. И что она совершенно не готова к тому, что будет после.

Но зато — впервые за очень долгое время — она знала точно, чего хочет.

Даже если было страшно это хотеть. Даже если это было неудобно для всех планов. Даже если это означало, что платье в шкафу в чехле придётся подождать ещё немного.

Она закрыла глаза и уснула.

Глава 11. Всё не так

Второй сеанс был лучше первого.

Это сказал Вейр — спокойно, профессионально, с той сдержанной точностью, которую Алина уважала: не «отлично», не «замечательно», а именно «лучше». Структура поражения отвечала на лечение. Медленно, но отвечала. После третьего сеанса, который должен был состояться через неделю, можно будет говорить о результате.

Алина сидела в коридоре у кабинета мага и держала флакон с каплями в руках, и думала, что «лучше» — это хорошее слово. Конкретное. Она любила конкретные слова.

Каэрн вышел сам — без приглашения Вейра, просто открылась дверь и он вышел, — и она встала сразу, потому что по тому, как он шёл — чуть медленнее обычного, рука у стены, — было ясно, что голова болит уже сейчас, до вечера.

— Вот, — сказала она и вложила ему в руку флакон. — Не ждите до ночи.

— Знаю.

— Каэрн.

— Знаю, Алина.

Они вышли на улицу. Он остановился на ступенях дома — поднял лицо к небу, которого не видел, — и несколько секунд просто стоял, и Алина стояла рядом и смотрела на него, и думала, что есть что-то особенное в том, как он смотрит на небо. Он не изображает, что видит. Он просто чувствует, что оно там есть.

— Холоднее, — сказал он.

— Да. К вечеру будет мороз, кажется.

Он протянул руку, и она взяла её — просто, уже привычно, — и они пошли по улице, и она думала, что это странно и хорошо: идти вот так, рука в руке, по чужому городу, и чтобы это было привычно.

— Вейр сказал «лучше», — произнесла она.

— Я слышал.

— Это хорошо.

— Да, — сказал он. Просто. Без той осторожности, с которой говорил о надежде раньше.

Алина сжала его руку чуть крепче. Он ответил тем же.Через день она встретила Лейру Сол. Случайно — или почти случайно. Советница северных земель оказалась у той же лавки с книгами, куда Алина зашла в поисках травника. Лейра стояла у полки с видом человека, который знает, что ищет, — в синем, как всегда, с той осанкой, которая Алину всегда немного восхищала.

— Целительница, — сказала Лейра, не оборачиваясь.

— Советница, — ответила Алина.

Лейра обернулась — посмотрела внимательно, без лишней вежливости — и кивнула в сторону двери.

— Здесь неподалёку подают нормальный чай.

Они сидели у окна лавки, и Лейра молчала ровно столько, чтобы Алина почувствовала: молчание намеренное.

— Ты знаешь, кто такой Сейрин Вэй, — сказала Лейра наконец.

— Советник, — сказала Алина. — Старый соратник Каэрна.

— Одно из определений, — ответила Лейра с той интонацией, с которой повторяют слова, которые считают мягкими. — Ещё одно: человек, который провёл последние полгода, убеждая половину двора, что Аш'Дар недееспособен. Осторожно, без лишнего шума, но последовательно. Слух там, намёк здесь. К тому времени, как Каэрн появился на совете — мнение было в значительной мере сформировано.

Алина держала кружку и думала, что не удивлена.

— Вы говорите мне это, потому что...

— Потому что ты умная, — сказала Лейра просто. — И потому что Аш'Дар доверяет тебе больше, чем кому-либо за последнее время. Значит, ты либо часть игры Сейрина — и тогда мне нужно это знать, — либо нет. И тогда тебе нужно это знать.

— Я не часть игры Сейрина.

— Склонна верить, — сказала Лейра. — Потому что если бы была — держалась бы иначе. Осторожнее. Ты не осторожная. — Пауза. — Слушай внимательно. Сейрин на следующей неделе собирается поднять вопрос о дееспособности Аш'Дара официально. На закрытом заседании. У него есть свидетели — люди, готовые говорить о нестабильности.

— Это ложь.

— Это интерпретация. Что опаснее лжи, потому что сложнее опровергнуть. Если заседание состоится — Каэрн потеряет земли.

— Когда?

— Через пять дней.

Алина услышала это и почувствовала, как что-то холодное поднимается от желудка к горлу. Не страх. Что-то злее страха.