— Только, пожалуйста, — добавила она, — не дёргайся резко. Иначе я отлечу в стену, и это будет неловко для нас обоих.

Кайр издал тихий звук.

— Договорились, — сказала Алина.

И начала.

Первые десять минут были просто — промывка, осторожная, чтобы понять масштаб и структуру. Рана была длинной — по меркам человеческого тела, чудовищно длинной, но Кайр был огромен, так что в пропорции это, пожалуй, было сопоставимо с глубоким порезом. Края воспалены. Центр — хуже всего: там что-то чёрное и плотное, и Алина, промывая, думала, что это, скорее всего, магическая природа раны, а не просто инфекция. Обычный антисептик тут помогал, но недостаточно.

— Что тебя так задело? — бормотала она, работая. — Это не зубы и не когти, здесь другой характер повреждения. Что-то горячее? Магия? Откуда я вообще знаю про магию...

Кайр молчал. Но когда она говорила — бока его двигались ровнее. Дыхание успокаивалось.

— Ладно, — сказала она. — Неважно пока. Важно — что прямо сейчас.

Она работала методично: промывка, осушить, мазь, зафиксировать. Снова промывка там, где была зона нагноения. Кайр дёргался — один раз сильно, земля под ней качнулась — но не двигался с места. Держался.

— Молодец, — говорила она. — Хорошо. Ещё чуть-чуть.

Она не замечала, как летит время.

Очнулась, только когда тень упала сбоку.

Алина подняла голову.

Каэрн стоял в арке между дворами.

Не подходил. Просто стоял — прямо, руки за спиной, лицо обращено в ту сторону, где была рана и где была она. Белые глаза — пустые, без направления, и всё равно казалось, что он видит.

Она не знала, сколько он уже там стоял.

— Доброе утро, — сказала Алина. Голос был чуть хрипловатым — она поняла, что всё это время говорила вслух, не замолкая, и голос устал.

Каэрн не ответил.

Кайр медленно повернул голову в его сторону. Посмотрел белыми глазами. И — Алина поклялась бы, что не придумала этого — тихонько, едва слышно, издал звук. Совсем короткий. Похожий на «всё в порядке».

Что-то в лице Каэрна изменилось.

Незаметно — почти незаметно. Линия плеч опустилась на полградуса. Пальцы, сцепленные за спиной, разжались.

— Ты должна была уйти с Орном утром, — сказал он.

— Я собиралась, — сказала Алина. Она снова занялась раной — дочищать, что не дочистила. — Потом услышала Кайра.

— Орн ждёт.

— Пусть подождёт ещё немного. Я почти закончила.

Тишина.

— Алина Светова.

Она подняла голову.

— Что?

— Ты делала это раньше? — В его голосе не было интонации, но вопрос был настоящим. — Лечила таких существ?

— Никогда, — сказала она честно. — Я педиатр. Я лечила детей. Но рана есть рана.

Снова тишина.

— У тебя руки в крови, — сказал он.

Алина посмотрела на руки. Действительно — тёмное, густое, не красное, а почти чёрное. Она вытерла о тряпку.

— Это нормально, — сказала она. — Отмоется.

Каэрн не ушёл. Остался стоять в арке. И это было странно — и одновременно не странно совсем, потому что, видимо, он тоже не умел уходить, когда рядом с тем, кого любит, кому-то плохо.

Алина не сказала этого вслух.

Она домыла руки остатками воды из котла, собрала тряпки, плотно закрыла банки. Встала, размяла спину — всё-таки час на корточках, это не шутки. Посмотрела на рану.

Лучше. Намного лучше. Не хорошо — хорошо будет через несколько дней при правильном уходе, — но лучше.

— Завтра надо повторить, — сказала она. — И послезавтра. Потом посмотрим.

— Ты уходишь с Орном, — сказал Каэрн.

— Да, — согласилась она.

Она подняла котёл и пошла мимо него — через арку, к кухне.

Он не отступил в сторону, когда она проходила рядом. И она не отшатнулась. Просто прошла мимо — в полуметре, близко, так что слышала, как он дышит. Спокойно. Ровно.

Уже в арке она оглянулась.

Каэрн подошёл к Кайру. Опустился на одно колено рядом с раной — не с той осторожностью человека, который боится запачкаться, а с той, которая говорит «я был здесь раньше и буду после». Рука легла на чешую рядом с повязкой — не на повязку, рядом.

Кайр закрыл глаза.

Алина отвернулась и пошла на кухню.

Орн ждал у ворот.

— Готова? — спросил он.

— Почти, — сказала Алина.

Она вернулась в свою комнату. Забрала сумку. Переложила из шкафа обратно в пальто телефон и ключи — здесь бесполезные, но свои. Постояла у окна.

За окном был второй двор с кривыми деревьями. Колодец. Небо над замком — серое, как вчера, как позавчера, наверное, всегда такое в ноябре даже здесь.

Она взяла сумку.

Вышла в коридор.

Остановилась.

Дошла до лестницы. Начала спускаться.

На третьей ступеньке — стоп.