— Запорола. Лучше и не скажешь просто. Но все равно заслужила.

Вроде и приятна мне его похвала, но эта щедрая ложка дегтя только портила общее впечатление.

— Ты где уже едешь? Успеешь вернуться к моему приезду? — поинтересовался Адамасов, на заднем фоне я расслышала звуки улицы и шум ветра.

Судя по всему, он только что вышел из аэропорта, а значит, ехать до офиса ему оставалось минут пятьдесят от силы.

А мой путь, если верить навигатору, только в ту сторону займет еще двадцать минут.

— Извините, конечно, но, как бы я ни старалась, мне не успеть к вашему приезду. Поздновато вы опомнились, Оскар Савельевич, — призналась я честно, а в ответ не услышала ни малейшего звука. — Алло! Вы здесь?

Я подула в трубку, потрясла телефон и только потом сообразила посмотреть на экран, а он потухший. Телефон ни на что не реагировал.

— Зараза! Батарея сдохла! — в отчаянии я саданула ладонью по рулю.

Ладно. Не время для паники.

Навигатор-то у меня работал. Дорогу найду, а с остальным я как-нибудь разберусь.

Так я думала, пока навигатор не завел меня в ухабистую и напрочь заснеженную местность, куда не ступала нога человека, судя по отсутствию элементарных признаков цивилизации. И заправочная станция, о которой твердил босс, по пути мне почему-то не повстречалась.

Что-то я сомневаюсь, что где-то здесь поблизости находится дом Оскара Савельевича. Разве что он поселился в медвежьей берлоге.

Нет уж. Увольте.

Дальше я категорически отказывалась ехать. Не хватало еще напороться на реального медведя. А я не удивляюсь, если они тут водятся.

Заложив вираж, я начала разворачиваться. Поначалу мощности у машинки хватало, чтобы с пробуксовкой выбраться из снежного плена. Но в какой-то момент задние колеса увязли в снегу настолько, что машина намертво засела. Ни туда, ни сюда не двигалась. Колеса если и прокручивались, то вхолостую.

Еще некоторое время я пыталась вырулить из ловушки… Пыталась до последней капли бензина. В результате машина заглохла, фары погасли и все вокруг стихло.

И только мое сердце клокотало в груди бешено.

Вот теперь можно запаниковать! Только паниковать и оставалось…

Кожаная обивка сиденья накалилась и обжигала ляжки сквозь тонкий капрон. Окна в машине уже покрылись тонким слоем инея. А сама я замерзла настолько, что с трудом могла еще двигаться.

По ощущениям я пребывала в холодной ловушке уже целую вечность. И с каждой последующей минутой надежда на то, что кто-то меня заметит, только угасала.

Ну кто меня найдет?

Наверняка, все сейчас уже сидели за праздничным столом и провожали уходящий год. И только я торчала в какой-то глухомани. В тридцати пятиградусный мороз. Одна-одинешенька.

К сожалению или к счастью, терпеть мучительный холод мне оставалось недолго. Есть вероятность, что совсем скоро я насмерть замерзну.

Ну ничего. Умереть от холода — не самая страшная смерть. Ты просто засыпаешь, и дело с концом, потому я всячески тормошила себя, лишь бы не отключиться.

Не спать, Рада! Дома поспишь!

А еще я жалела… Не себя, а то, что не хватило храбрости помириться с отцом… И что не нашла Эркюлю хозяина получше, чем я.

Только бы песеля нашли поскорее. Корма я не так много ему насыпала. С его прожорливостью надолго не растянуть.

Я уже начала потихоньку клевать носом, как вдруг до слуха донесся звук, похожий на скрип снега под ногами.

Сочтя звуки за галлюцинацию, я даже не шелохнулась.

Пристыв к креслу, я сидела за рулем с закрытыми глазами и, кутая ладони в палантине, тряслась как заячий хвост.

А звуки становились все отчетливей. Следом в салон резко впорхнул поток обжигающего мороза. Дверь открылась.

— Рада, твою мать, ты только в Снегурочку не превращайся, молю, — теплые руки потрепали меня за щеки, и одним рывком вытащили из салона.

На улице творился самый настоящий ад. Буран усилился. А шквалистый ветер пронизывал до самых костей. Ощущение, будто все тело колючей проволокой обтянули.

Я с трудом разлепила налившиеся свинцом веки и увидела перед собой свое спасение.

А я уже и не надеялась.

Боже, как же я была счастлива!

— Н-н-не м-м-могу пооб-б-бещать, к-кажется, я уже, — мне хотелось улыбнуться Оскару Савельевичу, но рот застыл напрочь.

— Только посмей мне! — пригрозил он мне пальцем и торопливо скинул с себя пальто.

Оставшись в одном костюме, босс накинул на меня тепленькую вещицу и хорошенько укутал.

— Лучше? — подул он на мои продрогшие руки горячим паром, заглядывая в глаза.

— Намного, — поплыла я, словно и не замерзала вовсе.