Босс лежал с закрытыми глазами. Уснул ли — фиг знает. Мне точно было не до сна.

Горело все внутри. Бурлило и клокотало.

Я не знала, куда пристроить свои руки. Повозившись, принялась плести косички из шерсти босса на груди.

И все бы ничего, если бы в какой-то момент не случился конфуз. Весьма большой такой конфуз.

— Я, конечно, дико извиняюсь, но у вас парус поднялся, — проговорила я шепотком, заелозила на нем.

— Это не парус, Рада, — как ни в чем не бывало ответил босс с закрытыми глазами.

— Ваша штука. Она уперлась мне в низ живота. Вы же проткнете меня сейчас, — повысила я голос, и тут босс надавил своей огромной ладонью на мою поясницу, прижимая меня к своему паху.

— Это не штука, это член. И уперся он, потому что я уже согрелся, — выдал он тоном ленивого тюленя, так и держа глаза закрытыми.

А между нами уже влажно стало...

— Поздравляю, но быть может, вы уберете свой... член куда-нибудь, — вежливо попросила, запрятав внутрь себя раздражение и ненужное возбуждение.

И тут Оскар Савельевич наконец открыл свои глаза и чуть оторвал голову от лежанки. Долго смотрел на меня с прищуром, будто выискивал что-то у меня на лице.

— Не хочется тебя огорчать, но мой член живет отдельной от меня жизнью. Его нельзя просто взять и убрать.

— А я уверена, что выход, — ухватившись за краешек палантина, я с натужным пыхтением попыталась выдернуть его из-под нас, но тщетно, — най-дет-ся.

— Ну ты же сама дразнишь меня, а я не железный. Просто перестань ерзать на мне и все...

Легко сказать.

Постаравшись абстрагироваться, я вернула голову на грудь босса и лежала без движений довольно продолжительно время. Дышала через раз и считала от одного до ста и обратно. А Оскар Савельевич тоже подсчеты вел... Только моим ребрам.

— Не щекочите меня, — буркнула я, дергаясь.

— Тогда не трись об меня.

Я возмущенно разинула рот.

— Я не трусь, вообще-то. Это реакция на щекотку, а не то, что вы там подумали.

— Лежи смирно. И молчи. И думай тише, — перечислил босс невыполнимые просьбы, но я все-таки постаралась превратиться в бревно.

— Ай, не действует ни черта, — проворчала я, когда моему терпению пришел конец. — Заклинило его у вас, что ли?!

— Вообще-то, я знаю несколько способов, и они вполне эффективные. Можно опробовать, если тебя что-то не устраивает.

Я вынужденно промолчала.

Потому что язвочка во мне внезапно умерла и проснулась другая часть меня. Та, что больше любит делать, а не говорить.

— Ты там уснула? — грудь генерального завибрировала немного, когда он заговорил, пытаясь до меня достучаться.

— Уснешь тут. Я ж если усну, то вы сразу… — осеклась, а лицо покрылось румянцем, щеки запекло от пошлых мыслей, которые не отпускали.

— Я сразу что? — Даже по голосу было ясно, что Адамасов улыбается. — Договаривай, — потребовал и сжал на мне свои горячие руки.

Не верилось, что еще недавно мне было очень холодно. Теперь моя кожа пылала. Как и нутро, в котором зарождался трепет.

— Сразу начнете опробовать на мне эти свои способы. Эффективные, — повторила я его же слова, а Оскар Савельевич рассмеялся, отчего его грудь приподнялась, и я — вместе с ней.

Но боевой товарищ между ног босса ничуть не опал, хоть он вроде бы и сменил сексуальное настроение на непринужденное и веселое.

— Обычно девушки с гораздо большей охотой соглашаются опробовать хм-м… Способы.

Прозвучало несколько хвастливо, и мне захотелось ущипнуть этого сексуального гиганта, который так внаглую вспоминает каких-то там левых девушек, когда лежит со мной в обнимку.

Кто так делает?

— Надо же, как вам не повезло, — елейным голоском протянула я, — попалась такая несговорчивая девушка.

— А может, наоборот, повезло, — задумчиво, с ленцой размышлял босс, — такой, как ты, я не встречал пока еще.

— Какой это такой? — сразу же заинтересовалась я, ведь всем любопытно знать, что о них думают люди, а если это еще и начальник, к которому ты неровно дышишь, индикатор любопытства зашкаливает.

Адамасов ответил не сразу, он как-то напрягся и еще сильнее закинул меня на себя. Так, что наши лица оказались прямо напротив друг друга. Это уже точно нельзя было назвать согреванием. То, как мы лежали, голые, взмокшие, возбужденные, было уже не перепутать ни с чем.

И единственное, что отделяло нас от самого акта, так это то, что мы точно были к нему не готова. Ни я. Ни Адамасов. Мы слишком мало знали друг друга.

Но до чего же сложно было держать эту мысль в голове, когда с каждой минутой я все сильнее наливалась желанием.