— Ты дерзкая. Но одновременно нежная, забавная. Ты острая на язычок, даже слишком, я б за такое любому другому язык-то подрезал уже давно. Но не тебе. Ты уязвимая, ранимая. А еще ты загадочная. Работаешь на такой простой должности, хотя однозначно умна, имеешь хорошие манеры. Ты загадка, Рада. А я люблю разгадывать загадки.

Он говорил все это, а сам гипнотизировал меня взглядом. Перебирал тонкие волоски у висков, заводя пряди мне за ухо.

У меня охрипло горло, сердце дребезжало в груди, как испорченный часовой механизм. А тело жило своей жизнью.

Оно…

Плавно двигалось в такт движениям босса, который понизил голос и уже шептал:

— И мне не надо говорить, что ты не такая. Я и так вижу, что ты не такая. Так что не думай, что я испорчу о тебе мнение, если между нами что-то произойдет.

Мысли превратились в кисель. Его последние слова я даже не поняла. Не вникла. Не осознала. Я куда-то улетела, а когда вернулась, в мои губы впечатались горячие, сухие, твердые губы Оскара Савельевича, увлекая меня в сумасшедший водоворот.

Показалось, что из глаз посыпались искры, а в голове стало пусто-пусто.

Я отпустила себя. Позволила себя целовать.

И… бог мой!

Адамасов делал это мастерски. Играл с моим языком. Порочно исследовал полость моего рта. Пробовал меня на вкус и пил мое дыхание.

Он творил со мной безумство, и я никак не могла его остановить. Да и не хотела. Это же был наш первый поцелуй…

Кажется, я простонала в какой-то момент. Вцепилась в его широкие мускулистые плечи, пока он держал меня крепко и никуда не отпускал... Пока под закрытыми веками зажигались огни… Пока по телу носились горячие стрелы.

Меня еще никогда так не целовал, и я сомневалась, что кто-то сравнится с моим боссом в умении владеть кем-то через рот.

Это был не просто поцелуй. Он полностью завладел мной и отключил контроль.

Предохранители слетели, тормоза отказали, и мозг ушел в полный отрыв.

Тело завибрировало от желания. Я уже не могла этого скрывать.

Вдруг ощутила одну руку босса на своей груди. Сквозь туман почувствовала, как он настойчиво гладит сосок. Тот тут же отозвался на умелые ласки. Я изогнулась. Простонала Адамасову в губы, а он принял это за зеленый свет.

Движение его стали резче, ласки — горячее. Он обогнул рукой мою талию и перевернул нас так, чтобы я оказалась внизу. И он навис надо мной, удерживая свой вес на одной руке.

Оторвался от губ. Тяжелое дыхание обожгло мою кожу. Истерзанные губы пылали от поцелуев. Но мы оба хотели большего.

В его глазах горел требовательный призыв, а я… Я надеялась, что не выгляжу доступной.

Но сил сопротивляться не осталось, боже, я сдавалась.

Адамасов куснул меня за нижнюю губу, а потом с шумом потянулся к мочке моего уха. Укусил и ее, а я ахнула от ярких ощущений. Даже не знала, что так бывает.

Что чужие касания могут так отзываться во мне.

Мы же едва знаем друг друга, как же так? Почему я на него так реагирую?

Адамасов опустил голову, и я почувствовала, как он поочередно стал дарить ласки моим соскам.

Облизывал, втягивал в рот, бил по ним языком…

О, да он мастер! Мастер по женскому ублажению.

Я с шумом втянула в себя воздух, задерживая дыхание и развернув голову к окну. Заметила в небе множество красочных залпов салютов, разрывающихся вдалеке.

Наступил Новый год, а я… а мы… боже…

Я слегка дернулась, когда щетина генерального оцарапала особо чувствительную кожу. Но мне не было больно. Это придавало остроты.

Я уже вовсю выгибалась так, чтобы давать ему больший простор, а внизу живота растекалась настоящая лава, и я поняла, что еще немного — и все между нами случится.

Но Адамасов удивил!

Я не успела опомниться, как он стремительно ушел вниз.

Ощутила губы на животе. Юркий язык лизнул пупок. Ниже, еще ниже…

Э… Куда полез-то?

Глаза мои чуть не выкатились из орбит, когда я поняла намерения наглого босса, а едва поняла, как у меня внутри заорала сирена.

Тело пришло в движение, и я зажмурилась, задергалась как припадочная, особенно сильно и хаотично отбиваясь ногами, лишь бы не позволить Адамасову пробраться в мою святая святых!

Но Оскар Савельевич, видимо, совсем не ожидал этого от меня.

Эта неожиданность повлекла за собой звук глухого удара, затем последовал грудной рев, а потом — страшный грохот, от которого задрожали пол и стены и посыпалась штукатурка с потолка.

Открыла глаза, а никакого босса ни между моих ножек, ни в поле видимости уже не было, словно он растворился в воздухе. И только пыль поднималась с пола столбом…

Я резко села и очень медленно наклонилась, чтобы глянуть вниз, а там…

Мля...

Там Оскар Савельевич катался по полу и, сморщившись от боли, натирал свой копчик.

— З-зараза… Как больно-то, — бурчал он.