Расслышав торопливое шлепанье босых ног по полу, я натянулась струной, глянула в зеркало и перехватила в отражении негодующий взгляд Оскара Савельевича. Придавливающий к полу. Именно с таким взглядом начальники сообщают своим подчиненным об увольнении.

И что же его так возмутило, что он вышел ко мне в одних трусах? Черт бы знал...

Бегло оглядела его волосатые мощные ноги, а затем взгляд так некстати зацепился за бугор в паховой зоне.

Мои бедные глазоньки, которые всякого повидали, едва из орбит не вылезли.

Он туда что, соломы натолкал?

Охренеть!

Рискуя свалиться без чувств, я кое-как вернула взгляд на лицо Адамасова. Он схватил с банкетки рубашку, а я скривила губы в подобии улыбки и с видом без вины виноватой захлопала ресницами.

— А ну-ка встань, хреновастенькая, — бросил он приказ, и я очень пожалела, что ругнулась в его присутствии. Услышал же! — Вставай, вставай. Я хочу посмотреть на тебя, — подгонял меня, застегивая пуговицы на рубашке почему-то снизу вверх. Фишка у него такая, что ли?

— А можно не надо? — взмолилась я.

— Надо, Федя, надо.

И как он только сегодня не назвал меня. Думала, монашка — это предел.

Ага, куда там! Судя по всему, это были только цветочки.

Буквально заставив себя подчиниться, я поднялась во весь рост и в неловкости расправила образовавшуюся “гармошку” на юбке.

Взглянуть на босса не решалась. Однако я чувствовала его взгляд на себе всем своим существом. Царапающий взгляд, скользящий по ногам. И слышала его протяжное мычание, ощущая себя микробом, которого изучали под микроскопом.

— Сойдет. С натяжкой, конечно, но уже намного лучше. Волосы собрать в хвост — и от Евы не отличить, — отметил он и я машинально дотронулась до своих распущенных локонов.

Быть копией Евы меня совсем не прельщало, но, похоже, Оскар Савельевич сохнет по своей секретарше, раз так расхваливает ее и подгоняет всех под нее.

— Через пятнадцать минут жду тебя в конференц-зале, — сообщил босс, затем снял с вешалки свои брюки и в два рывка натянул на себя.

С тем же успехом он ловко повязал на себе галстук и я снова подвисла.

Адамасов выглядел безупречно. Как дьявол. Он словно был рожден для того, чтобы разбивать сердца девушек, потому что мое только что покрылось паутинкой трещин.

С ужасом осознала, что взяла слишком большой разгон.

А ведь еще вчера я не верила в существование влюбленности с первого взгляда. Тогда что же это, если не она? Она и есть, зараза такая...

Вот только я крупно ошиблась в выборе кандидата. И это еще мягко сказано.

— А что мне делать в оставшееся время? — спросила сипло, голос практически пропал.

— Можешь прибраться здесь, — босс прихватил с собой пиджак, развернулся и вышел из гардеробной.

— Можешь прибраться здесь, — ворчливо передразнивала генерального, недовольно шагая вглубь помещения. Ух и напарил тут! — Мог бы и сам за собой прибраться, Мистер Чистюля, если бы не мылся так долго, — продолжала я ворчать и чуть не упала, услышав позади его голос:

— Я всё слышу, Рада.

Но даже поворачиваться не стала. Только пообещала себе в будущем всегда убеждаться, что босс действительно ушел.

Вот ушел. Дверь закрылась. Теперь уж точно.

Выдохнула свободно и осмотрела фронт работ.

Так-так-так. Что бы сделала идеальная секретарша Ева, будь она неладна?

Во-первых, приоткрыла бы окно, чтобы здесь не было так душно и выветрился стойкий ментоловый запах.

Сделано.

Во-вторых, убрала бы замеченную только что чашку кофе со стола босса.

Вдруг делегация зайдет сюда после конференции и увидит мои огрехи.

Как ни крути, а я себя уже считала в какой-то степени секретаршей и понимала, что если кто-нибудь увидит позабытую чашку со следами кофейных подтеков, то подумают плохо не об Оскаре Савельевиче, а обо мне.

Сделано.

Когда я убедилась, что кабинет практически идеален, точно картинка из глянцевого журнала, настала пора переходить к последнему пункту — прибраться в душевой кабинке, откуда постепенно выходил пар. Ведь во влажное помещение заходить лучше не стоит, а то вспотею как лошадь. То еще зрелище будет, когда начну разносить кофе. Кому-то, определенно, зайдет, а Адамасов не упустит возможности оценить выпуклости моей фигуры, отмеченные влажной обтягивающей одеждой.

Меня бросило в жар. Только этого не хватало.

И так пробировало от страха, как только подумаю, что напутаю с заказами.

Один попросит чай, а другой кофе захочет. Третий скажет подать ему зеленый, а четвертый закажет минералку.

Я обязательно перепутаю! Даже если запишу, всё равно перепутаю!