— Там, откуда ноги у людей растут.

В секунду босс подлетел ко мне, создавая в доме сквозняк. Растопырив пальцы, он как хватанул меня за левую булку. Смачно, да со шлепком, что меня ударной волной на мыски подняло. Ойкнув, я выгнулась ему навстречу.

— Не ври мне. У тебя задница холодная, как лед, — произнес он у моего лица, поднимая своим голосом всех моих тараканов в голове в один строй.

Ух!

Только он мог говорить о холоде столь горячо и мурашечно.

— Все равно не буду до конца раздеваться.

— Будешь.

— Не заставите.

— Раз так, тогда я тоже не буду снимать свои трусы!

— Нет, почему же? Вы можете снять, — ляпнула не подумав, а затем до боли прикусила неуправляемый язык, выдающий мои постыдные фантазии. — В смысле... Как пожелаете. Я не настаиваю.

— А я настаиваю! Снимай все. Хотя бы здесь не пререкайся со мной! — посмел он прикрикнуть на меня.

— Тогда отвернитесь, — надула губы, принимая очередное поражение.

Оскар Савельевич поднял голову, словно взывая к небесам. Он раздраженно вздохнул, отвернулся и набросил на свои плечи овечью шубу.

Мне же все никак не удавалось сосредоточиться на одной мысли. А когда босс стянул с себя трусы, мысли начали размножаться в моей голове, подобно микробам.

Еще вчера я подумать не могла, что встречу Новый год в глухомани, в компании голожопого босса.

Но, похоже, все к этому и шло.

— Ты там скоро? — поинтересовался Оскар Савельевич, стоя ко мне спиной в одной овечьей шубе на голое тело.

— Уже почти, не поворачивайтесь пока, — брякнула я, избавляясь от лифчика с трусами.

В нетерпении босс зафыркал и запыхтел.

— Это самое долгое раздевание на моей памяти. Обычно девушки охотней расставались со своим нижним бельем.

Ну ничего себе какие откровения!

Я аж раздулась от возмущения, точно лягушка.

— А вы не сравнивайте меня со своими девушками. У нас не те условия. И задачи разные. Мы хотим выжить, а не сексом заняться.

— Судя по тому, как ты копаешься, выжить ты не сильно торопишься.

— Тороплюсь, как могу.

— Да лучше б я тебя к сексу склонил! Процесс бы гораздо ускорился и согрелись бы куда быстрей!

— Ой, мамочки... — все-таки позорно простонала я из-за разгулявшейся фантазии, где босс выбивает из меня всю дурь одним местом, а я не очень-то и сопротивляюсь.

И пока Адамасов не догадался, что же вызвало у меня столь бурную реакцию, я прошмыгнула к русской печи и забралась на полати.

Легла как покойник, прикрывая все причинные места краешком палантина и скрестив руки на груди.

— Как же холодно-то, а! — уже не понимала, отчего на самом деле меня колошматило не по-детски.

— Устроилась? Уже можно развернуться? — Оскар Савельевич наконец вспомнил, что в доме леди, и посмотрел на меня одним глазком.

— Да, можете пристраиваться ко мне, — зажмурилась на всякий случай, чтобы в глаза не бросилось его достоинство. А то ведь так и заикой можно остаться.

Внезапно я ощутила на своем лице струящееся дыхание.

— Ты бы такими словами не разбрасывалась будучи голой. Я ведь и понять неправильно могу, — бросил он угрожающим тоном, отчего я резко распахнула глаза.

— Послушайте, если мы оба без трусов, это еще не значит, что вам можно думать обо мне в таком ключе.

Босс продемонстрировал оскал натурального хищного зверюги, удерживая меня в плену своего гипнотического взгляда.

— Я буду думать о тебе как захочу. Моя голова. Что хочу, то и думаю.

— Молча думайте, значит.

Оскар Савельевич забросил одну ногу на лежанку, примерился для выпада, но тут же поставил ступню обратно на пол.

— Места маловато, — сказал он и я сдвинулась к стене, но ситуацию это не спасло. — Давай по-миссионерски, только я буду снизу, а ты на меня ляжешь.

Я еще осмыслить сказанное не успела, а он уже поднял меня в воздух, словно во мне и не было полцентнера живого веса. В следующий миг я уже оказалась в объятиях босса, крепко прижимающего мое дрожащее тельце к своей разгоряченной груди.

Причем так меня еще никто и никогда не обнимал.

Честно, я думала, он облапает меня всю, но это нельзя было так назвать.

Оскар Савельевич проявлял по отношению ко мне недюжинную заботу. Он молча растирал мое тело до тех пор, пока под шубой не раскалился воздух и искры не посыпались.

Тогда я окончательно согрелась… И кажется, возбудилась. А босс ни на миг не выпускал меня из рук.

Разучившись дышать, я прислушивалась к своим новым ощущениям. Они затопили меня капитально.

А вот прежде ровное дыхание босса с каждой минутой становилось только глубже, резче и шумней. И удары его сердца то замедлялись, то снова ускорялись.

Мое же сердце уже давненько пробило мне грудную клетку.