Значит, папа уехал в командировку, а она в это время ищет на свою задницу приключения, шастая по дорогим ресторанам в поисках компании за ужином.

Ну не сучка ли крашеная? А папа куда смотрит?

— Может, присоединишься ко мне? Вместе поужинали бы, поболтали, вспомнили былые времена, — пролепетала Мариша елейным голоском.

Ну что я говорила? При живом муже подкатывает к моему боссу! А ну-ка, крути педали, пока не дали!

“И чего это она вспоминать с ним собралась? Неужели есть что? Вот же чертовка! А он каков кобель! По-любому сейчас согласится!” — взыграла во мне первобытная ревность и обожгла в груди все. А под градусом это вообще страшная вещь.

Чтобы притупить неизведанное чувство ревности, я решила себя отвлечь. Недолго думая, развязала шнурки на обоих ботинках Адамасова, соединила по шнурку с каждого ботинка и аккуратно затянула их вместе в крепкий узел.

Однако поспешила я с выводами о кобелиной натуре Адамасова, потому что он деликатно отшил приставучую мачеху:

— С удовольствием бы поболтал с тобой, но, видишь ли, я пришел сюда с девушкой.

“Выкуси!” — беззвучно рассмеялась я и показала ей неприличный жест, жаль только, она не увидела.

— С очередной или прям с девушкой-девушкой? — непонятно для каких целей совала она свой нос не в свои дела.

Я задержала дыхание. Стало до чертиков любопытно, каким будет ответ Оскара Савельевича.

— У нас все довольно серьезно. Наши отношения сегодня вышли на новый уровень, вот мы и отмечаем данное событие в ресторане.

— Ба-а-а, ты наконец определился в выборе своей пассии? Удивительно. Но где же она, твоя девушка? Хочется посмотреть на ту, которая смогла укротить неукротимого Оскара Адамасова.

— Не поверишь, моя укротительница в данный момент под столом, — серьезным тоном поведал он.

И я не придумала ничего лучше, чем зарядить ему кулаком по колену, вот только алкоголь дал о себе знать. Я взяла не ту траекторию, рука соскользнула и случайно врезала ему аккурат по хозяйству.

— С-с-ска! — заскулил бедненький босс, навалившись грудью на край стола и приложив руки к паху. — Белка дорвалась до орешков…

А мне так стыдно стало. Чтобы хоть как-то сгладить свою вину, я начала усердно дуть ему между ног, всерьез полагая, что это облегчит ему боль.

— Она у меня… Пожестче любит, — заключил Адамасов хриплым, натужным голосом.

— Ты не шутил, боже. Она и впрямь под столом. Ой, как неудобно. Все я уже ухожу. Продолжайте, — в спешке ретировалась Марина, только и успевая цокать каблуками.

— Белочка, а ты не охренела ли? — снова нагнулся Оскар Савельевич, чтобы наехать на меня. — У тебя что, бешенство?

— Извините, рефлексы срабатывают, когда подопью, — безвинно захлопала я ресницами.

— А ну, вылазь давай! — скомандовал он, выдвигая стул.

— Не-а, мне и здесь хорошо, — замотала я черепушкой.

Нельзя, чтобы Марина заметила меня. А она по-любому сейчас следит за нашим столиком.

— Вылазь, говорю! На меня уже смотрят все как на идиота.

— Вылезу, если мы уйдем отсюда.

И босс раздраженно цыкнул.

— Не знаю, что в тебе такого и почему я до сих пор тебя не прибил. Ведусь как какой-то наивный пацан, — бурчал он, подзывая к себе официанта. — Счет, будьте добры.

А я же разлилась сахарным сиропом под столом. Мне было до безумия приятно. Хоть Адамасов и брюзжал, но словечки его отзывались у меня в животе трепыханием крыльев бабочек… Или я спутала их с метеоризмом, черт бы побрал.

— Оскар Савельевич, — позвала я его шепотом, дернув за штанину.

— Чего тебе, вредительница? — отозвался он.

— А можете подать мне пальто?

— Во, видала? — сунул он под стол фигу и я шлепнула его по руке. — Пока не скажешь, от кого прячешься, ни хрена не получишь.

Вот ничего от этого рентгена ходячего не скроешь.

— От злой мачехи, — сказала я вполне правдиво, а вот дальше пришлось выдумывать: — Если она увидит меня с вами, то расскажет все моему парню. А там такой скандал начнется…

— Чего, бля? Хочешь сказать, у тебя парень есть? — всерьез озадачился босс, словно не допускал даже мысли, а меня это задело до глубины души.

— А что, у меня не может быть парня, по-вашему?

— С твоим-то характером… — прыснул от смеха Адамасов и хряпнул еще одну рюмашку на дорожку.

— Вы, как я посмотрю, совсем не боитесь за свои орешки. А я ведь, между прочим, ближе всех к ним нахожусь. Могу и щелкнуть, — опустилась я до угроз, другого выхода у меня не было.

Зато подействовало.

Босс мигом подорвался со стула.

— Руки прочь от святая святых! — бросил он и сделал шаг к напольной вешалке, где висело мое пальто.

Правда, шагом это никак нельзя было назвать, потому что я совсем забыла о перевязанных шнурках на ботинках Оскара Савельевича.