Аскольд стоял у изножья кровати. Ладислава — у двери, очень прямая и очень бледная. Буревой хмуро смотрел на доску. Милорад уже переписывал слова Светозара, пока Радана не отняла у него одну из досок со словами, что пациент не письменный стол.

Тихон появился в коридоре почти бесшумно.

— Глебов ушел из крепости, — сказал он. — Час назад. Через северные ворота. По распоряжению Кленецкого для проверки городского протокола.

— Куда? — спросил Аскольд.

— По документам — в Нижний город.

— А по следу?

— К старому учебному двору.

В комнате никто не удивился.

Это было хуже удивления.

Аскольд посмотрел на меня. На этот раз в его взгляде не было попытки оставить меня в безопасности. Была только просьба взвесить себя честно.

Я посмотрела на Светозара, на его горло, на доску с кривыми буквами, на белый футляр в своей руке и на Ладиславу, которая стояла у двери и больше не выглядела будущей хозяйкой чужого дома.

— Едем, — сказала я.

Радана резко обернулась.

— Нет.

— Да.

— Вы оба едва держитесь.

— Тогда поедем осторожнее.

— Я ненавижу вас всех.

— Вы поедете с нами? — спросил Буревой.

Радана посмотрела на Светозара, потом на меня, потом на Аскольда.

— Нет. Если я уйду, у Светозара заберут дыхание через бумагу быстрее, чем вы доберетесь до двора. Я остаюсь. Но если кто-то из вас вернется с новой дырой в теле, я буду лечить без жалости.

— Вы всегда так лечите, — сказала я.

— Сегодня будет хуже.

Аскольд подошел к Светозару и остановился так, чтобы тот видел его.

— Я не успел поверить тебе раньше. Теперь успею сделать то, что должен был.

Светозар смотрел на него долго.

Потом с трудом поднял мел, вывел на краю доски одно слово:

ИСПРАВЬ.

Аскольд прочитал.

И кивнул.

Не как генерал. Не как муж. Как человек, которому дали не прощение, а работу.

Мы вышли из лечебного крыла уже почти в темноту.

В коридоре Ладислава остановила меня.

— Дарина Яровна.

Я обернулась.

Она сняла с пальца тонкое серебряное кольцо без камня. Не ключ, не печать, обычное женское кольцо с морозным узором внутри.

— Возьмите. Если Глебов или Кленецкий попытаются открыть старый двор через мой дом, это собьет их первый слой. Ненадолго, но может дать время.

— Почему отдаете?

— Потому что я слишком долго думала, что время можно выиграть чужой ценой.

Я взяла кольцо.

— Это не делает нас союзницами.

— Нет, — сказала она. — Но, возможно, перестает делать нас удобными врагами.

За окнами восточного крыла снег стал густым и темным.

Старый учебный двор ждал за северной дорогой.

Там, по словам Светозара, лежал кристалл, который мог вернуть лицо человеку без лица.

И, возможно, показать нам, кто именно прятался за вежливым голосом все это время.

Глава 15. Невеста для генерала

К старому учебному двору мы вышли через северную калитку, которую в доме Воронцов, кажется, старались не вспоминать.

Она находилась за конюшенным крылом, под низкой каменной аркой. На створках не было герба, только темные следы от старых креплений. Когда Тихон снял засов, металл заскрипел так громко, что я невольно оглянулась на окна лечебного крыла.

Там, за несколькими стенами, оставался Светозар.

Живой. Без голоса. С черной печатью на горле и доской, на которой он успел написать: “Глебов. Старый двор. Чистый кристалл не чистый. Там остаток. Лицо. Дверь”.

Эти слова тянули нас в ночь сильнее любого приказа.

Аскольд стоял рядом, в темном плаще без знаков. Под воротом едва виднелся край новой повязки. Радана успела перетянуть ему плечо перед уходом, но сделала это с таким видом, будто накладывает не бинт, а проклятие на всех, кто снова заставляет ее пациентов ходить.

— До старого двора две версты, — сказал Тихон. — Дорога открытая, но после поворота будет низина. Там снег заметает следы быстрее.

— Значит, пойдут не по дороге, — ответил Аскольд.

— Или уже ушли.

Ладислава Морозная появилась в арке без шума.

На ней был короткий меховой плащ, темное дорожное платье и перчатки. Волосы она убрала не так безупречно, как днем: несколько светлых прядей выбились у висков. От этого она выглядела моложе и, странным образом, честнее.

— Я иду с вами, — сказала она.

Аскольд повернулся к ней.

— Нет.

— Это не просьба.

— Тем более нет.

Ладислава посмотрела на меня, будто надеялась найти более разумного противника. Ошиблась.

— Старый учебный двор закрывали при участии Морозных, — сказала она. — Если там действительно лежит кристалл, Глебов мог использовать морозный слой на дверях. Ваш огонь взломает его, но поднимет тревогу. Мое кольцо откроет тише.

Я коснулась внутреннего кармана, где лежало кольцо с морозным узором.

— Вы уже отдали мне его.

— Кольцо работает как знак. Но не как воля. Если слой поставлен на кровь Морозных, вам понадобится я.