— Я потеряла троих детей, — сказала я. — Я варила борщ человеку, который трахал мою лучшую подругу и переводил деньги любовнице. Я способна на терпение.

Олег помолчал. Потом кивнул.

— Договорились.

Он уехал.

Я осталась на тротуаре. Дождь усиливался. Я не брала зонт — специально. Хотела чувствовать холод. Чтобы привыкнуть. Потому что дальше будет холоднее.

Дома было тихо. Антон не пришёл — совещание, писал в вотсап. Я ответила: «Хорошо, люблю».

Люблю.

Слово, которое я теперь произносила как заклинание. Не для него — для себя. Чтобы не забыть, что оно существует. Чтобы оно не стёрлось окончательно.

Я залезла в соцсети Анны. Нашла её через друзей друзей. Она не была осторожна — постила фото ужинов, кафе, новые сапоги. Вчерашнее фото: «Спасибо за вечер, мой сладкий».

Сладкий.

Мой сладкий борщ.

Я сделала скрин. Потом ещё. И ещё. Анна Яблокова. Тридцать один год. Не замужем. Работает? В профиле было написано «Фрилансер. Дизайн интерьеров».

Наивная. Неужели она думала, что он на ней женится? Что он бросит жену, которая варит борщ, для фрилансера с айфоном и соломенной шляпой?

Он не бросит. Я знала его лучше.

Он ценил уют. Тёплые тапочки, чистую простыню, ужин на столе. Анна давала ему адреналин. А я — безопасность.

Но безопасность можно отключить.

Как выключают свет в комнате, когда выходят.

Я написала в чат с Верой Павловной: «Детектив нанят. Документы готовы. Что дальше?»

Она ответила через минуту: «Начните копить деньги наличными. Каждый раз, когда идёте в магазин, снимайте в кассе немного больше и откладывайте. Открывайте отдельный счёт на своё имя, куда он не имеет доступа. Не меняйте пароли на телефоне. Не вызывайте подозрений».

Я вспомнила про чек из «Азбуки вкуса». Он всё ещё лежал в моём кошельке. Я достала его, разгладила.

«Яблочный пирог. 320 рублей».

Интересно, она доела его? Или оставила, чтобы он не подумал, что она жадная?

Такие мелочи теперь занимали меня.

Я аккуратно сложила чек, вложила в папку с документами. Вещественное доказательство № 1.

Встала. Пошла на кухню.

Открыла холодильник. Пусто. Я выбросила всё, что напоминало о нём. Осталась только еда для меня — гречка, кефир, яблоки. Обычные, не пирожные.

Я взяла одно яблоко. Вкусное, кислое, с хрустом.

Яблоко раздора. Ха.

Я съела его, глядя в окно. На улице горели фонари. Дождь перестал. Асфальт блестел как зеркало.

Я видела в этом зеркале отражение женщины, которую создавала заново.

Она была страшной.

И прекрасной.

Глава 5. Смотри на меня, когда я умираю

Глава 5. Смотри на меня, когда я умираю

Олег прислал первые фото через два дня.

Четырнадцать штук. В папке с паролем. В сообщении была только ссылка и короткое: «Работаем. Не вскрывайте на домашнем вайфае».

Я сидела в сквере на скамейке. Холодно. Ветер дул в спину так, что куртка надувалась пузырём. Но я не могла ждать. Открыла на телефоне, не переходя в вайфай — по мобильной сети.

Первое фото: Антон выходит из подъезда на Ленинском. В том самом пальто, которое я чистила щёткой месяц назад. Он улыбается. В руках — стакан с кофе. Наверное, из той самой «Азбуки вкуса».

Второе: Анна рядом. Волосы распущены, на ней его пиджак — мой муж отдал ей свой пиджак, тот самый, в котором я зашивала подкладку. Она смеётся, запрокинув голову. Он смотрит на неё как на чудо.

Третье: они целуются. На улице. Среди бела дня. Даже не оглядываясь.

Четвёртое: садятся в такси. Он держит её за руку. Пальцы переплетены.

Дальше — подборка из их прогулок. Кофейни, парки, снова подъезд. Я смотрела на каждое фото по минуте. Искала детали. Его нос красный от холода. Её сапоги — те самые, за тринадцать тысяч. На одном из фото он поправляет ей воротник. Так же, как когда-то поправлял мне.

Помню.

Первый год. Мы идём по набережной, ветер, он останавливается, поворачивает меня к себе, поднимает воротник моего пальто и говорит: «Замерзнешь, волшебница».

Сейчас он делает то же самое. Но с другой.

Я закрыла папку. Убрала телефон в карман. Посмотрела на голые деревья. Вороны сидели на ветках, нахохленные, злые. Одна каркнула. Я подумала: это я.

Ворона. Которая не улетает, потому что некуда. Которая сидит на холодной ветке и ждёт, когда падальщики начнут пир.

Я встала со скамейки. Ноги затекли. Сделала несколько шагов. Потом села обратно.

Потому что поняла: я не чувствую боли.

Вообще.

Никогда в жизни я не думала, что настанет день, когда я буду смотреть на фото мужа с любовницей и чувствовать... что? Злорадство? Облегчение? Пустоту?

Да, пустоту. Тупую, ватную, как будто кто-то выскреб меня изнутри ложкой.

И в этой пустоте рождался план.

Вера Павловна сказала: «Начните собирать деньги наличными». Я начала.