На улице было серо. Октябрь выдавливал из деревьев последние листья, ветер швырял их в стёкла, и они прилипали на секунду, как мокрые ладошки.

Я взяла телефон. Открыла заметки. Перенесла туда номер второй симки — тот, что дала Лена. Потом открыла приложение банка.

Мы с Антоном были подключены к семейному тарифу. Я видела его траты, но никогда не вникала. «Столько-то на бензин, столько-то в супермаркет, перевод на карту Лены за обеды» — да, он переводил ей деньги, я знала. Говорил: «Она иногда покупает кофе для отдела, я возвращаю».

Теперь я понимала: переводы Лене были ширмой. Настоящие уходили на «вторую карту».

Только вот куда?

Я залезла в историю операций за полгода. Выгрузила всё в таблицу. Сорок семь переводов. Размеры — от трёх тысяч до пятнадцати. Получатель — «Анна Яблокова».

Яблокова.

Боже.

Он выбрал любовницу с фамилией, которая сводила меня с ума.

Я сидела с чашкой в руке, смотрела на эту фамилию и чувствовала, как внутри закипает что-то новое. Не гнев — тот был вчера, когда я выливала борщ. Не боль — та ушла куда-то под рёбра, свернулась комком и затихла.

Это было возбуждение. Хищное. Холодное.

Я начинала игру, в которой знала все фигуры, а он — нет.

— Ты чего не спишь? — его голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

Я повернулась. Он стоял на пороге кухни, сонный, в трусах и футболке, которую я подарила ему на прошлое Рождество. На футболке была надпись: «Лучший муж на свете».

Я купила её в отделе иронии, но он воспринял всерьёз. Носил с гордостью.

— Давай завтрак сделаю, — сказала я. — Сырники?

— Правда? — его лицо просветлело. — Буду любить тебя вечно.

Я улыбнулась. Встала. Достала творог, яйца, муку.

Пока жарила сырники, он сидел за столом, листал телефон. Я делала вид, что не смотрю. Но смотрела.

Он написал кому-то: «Доброе утро, солнце». Я увидела край экрана. Вторая симка.

Потом он убрал телефон, посмотрел на меня.

— Ты странная последние дни.

— Просто задумываюсь о жизни, — ответила я, переворачивая сырник. — Знаешь, много чего в голову лезет.

— Например?

— Например, почему мы до сих пор не купили квартиру на Юго-Западной.

Он хмыкнул. Поморщился.

— Я же объяснял — твоё обучение.

— Я закончила обучение два года назад.

— Ну... тогда ремонт в этой.

— Мы говорили про ремонт три года.

Он замолчал. Напрягся. Я чувствовала — сейчас начнёт защищаться. Мол, деньги не резиновые, кредиты, машина, маме помогаем.

Но я не дала ему сказать. Я поставила перед ним тарелку с тремя сырниками — румяными, пышными, с ваннлиным сахаром.

— Ешь, — улыбнулась. — Я пошутила. Всё у нас хорошо.

Он не поверил. Но не стал проверять.

Потому что сырники пахли детством, уютом, безопасностью. Кто захочет разрушать такое?

Я ждала ответа от Лены три дня.

Она молчала.

Я не давила. План учил терпению. Напиши сообщение — и жди. Не пиши второе, не звони, не спрашивай «ну что ты решила?». Человек, который принимает решение предать, должен дойти до этого сам. Если подтолкнуть — он испугается и откатится назад.

Во вторник я получила от неё:

«Можно встретиться? Не в кофейне. В парке. В 18:00. У фонтана».

Я ответила: «Да».

Парк был пуст. Октябрь, холод, фонтан отключён. Чайки сидели на бортиках и злобно смотрели на редких прохожих. Мы сели на скамейку. Лена куталась в пальто, я — в кожаную куртку, которую купила, когда думала, что стану другой. Не стала.

— Я согласна, — сказала она.

Без привета, без предисловий.

— Что именно?

— Помочь тебе. Но не бесплатно.

Я смотрела на неё. В полумраке её лицо выглядело старым. Не морщины — другое. Усталость. Или страх.

— Сколько?

— Пятьдесят тысяч. И ты обещаешь, что моё имя нигде не всплывёт.

Я кивнула. Пятьдесят — это много. Но у меня были сбережения. «Подушка», которую он не знал — мама оставила мне сто двадцать после своей смерти. Я хранила их на отдельной карте, ни разу не тронула.

— Хорошо, — сказала я. — Что ты можешь сделать?

Лена достала телефон. Открыла папку с файлами.

— Я скопировала выписки по его счетам за три года. Не все, только те, где есть переводы на имя Анны Яблоковой. А также... — она запнулась. — Также я нашла договор, который он подписал с ИП Яблоковой. На консультационные услуги.

— Какие услуги?

— Фиктивные. Он переводил ей деньги как за якобы бизнес-консультации. Через это можно провести как вывод средств из семейного бюджета без моего согласия. В суде это сыграет.

Я взяла телефон, пролистала. Договор был составлен грамотно. Но слишком грамотно — юрист, который писал его, знал, как обойти налоговую, но не знал, что жена когда-нибудь заглянет.

— Откуда у тебя доступ к договорам? — спросила я.

— Я бухгалтер. Я вижу всё. — Лена усмехнулась. — Когда делаешь отчётность для директора, видишь и его личные платежи. Он слишком доверял мне.

И тут я поняла.

— Ты спала с ним, — сказала я не вопросом.