Каждый поход в магазин превращался в ритуал. Я брала список на три тысячи, на кассе просила пробить на пять. Две тысячи — в карман. Потом заходила в аптеку, покупала витамины — ещё пятьсот. В хозяйственном — тряпки для мытья окон — ещё триста.

За неделю я накопила двадцать две тысячи.

Он не замечал. Он вообще перестал замечать что-либо, кроме своего телефона.

Кстати о телефоне.

Пункт шестой плана: «Установите контроль над его гаджетами, если возможно. Лучше всего — зайти в его облачный аккаунт и включить синхронизацию фото и сообщений».

Я сделала это в субботу утром, пока он спал.

Он не разблокировал телефон — я не могла взять его, потому что он спал на животе, подмяв под себя. Но его ноутбук лежал на столе.

Я открыла браузер. Он был залогинен в Google. Я зашла в аккаунт. Включила синхронизацию всех устройств. Через полчаса после того, как он проснётся и возьмёт телефон в руки, все его новые фото и сообщения начнут дублироваться в облако.

То есть — ко мне.

Я знала, что это незаконно. Вера Павловна потом выпорет меня, но сказала на берегу: «Если вы сделаете это без меня — я не смогу использовать это в суде. Но вы сможете использовать это в переговорах».

Переговоры.

Ударить так, чтобы он не встал.

Я закрыла ноутбук. Заварила кофе. Поставила чашку ему на тумбочку. Когда он проснулся, я сидела с книгой и пила чай.

— Ты ангел, — сказал он, глядя на чашку. — Я люблю тебя.

— И я тебя, — ответила я, переворачивая страницу.

Я читала книгу. Не помню какую. Какую-то фигню из его библиотеки, про бизнес. Слова складывались в строчки, строчки — в абзацы, но смысл ускользал. Я думала о другом.

Скоро он проснётся окончательно. Возьмёт телефон. И с этого момента всё, что он делает, будет под колпаком.

Интересно, он напишет ей сегодня? Напишет.

«Как спалось, малыш?»

«Сладко. А тебе?»

«Отлично. Она встала в 7, сделала кофе. Даже не подозревает».

Я знала этот диалог. Я уже прочитала сотни таких в его переписке. Они повторялись как мантра. Утро, кофе, она, она, она.

Я закрыла книгу. Встала. Пошла чистить зубы.

В зеркале отражалась женщина с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. На ней была футболка с надписью «Wife material» — купила на смех, давно. Сейчас это выглядело как насмешка.

Я смыла пасту. Нанесла крем. Увлажняющий, дорогой. Он купил его месяц назад — «Ты что, не пользуешься?». Я не пользовалась. Экономила.

Дура.

Экономила на себе, чтобы он тратил на другую.

В понедельник Олег прислал видео.

Оно длилось три минуты. Антон и Анна входят в подъезд. Она смеётся, прижимается к нему. Он открывает дверь ключом. Потом — пауза. Слышен звук поцелуя. Потом — шаги на лестнице.

Видео было снято с машины, стоящей напротив. Олег сидел в ней четыре часа. Он написал: «Они там ночевали. Я записал, когда заходили и когда выходили. Выходили утром в 9:15».

Приложение к видео — таймкоды. Дата, время. Всё чётко.

Я пересмотрела видео раз пять. Потом скачала, зашифровала, отправила Вере Павловне.

Она ответила: «Теперь у нас есть основа для развода по вине мужа. Я готовлю иск. Вы готовьтесь к тому, что он будет отпираться».

— Как он может отпереться? — спросила я голосом в пустоту. — Здесь же всё есть.

Но я знала. Он скажет, что это не он. Что видео подделано. Что Анна — его клиентка, просто обсуждали интерьер.

А может, не будет отпираться. Может, плюнет и скажет: «Да, я такой. И что?»

И что?

Я сидела на работе у Олега — он разрешил приехать, чтобы забрать оригиналы. Его «офис» был в полуподвале на окраине. Пахло сыростью и перегаром. На стенах — карты Москвы с красными метками. На столе — пепельница, забитая бычками.

— Вы держитесь? — спросил он.

— Держусь.

— Плохо выглядите.

— Спасибо за комплимент.

Олег хмыкнул. Достал из сейфа флешку.

— Здесь всё. Видео высокой чёткости, фотки, даже аудио — они болтали у подъезда, я записал. Там она говорит: «Когда ты скажешь ей?». А он: «Скоро. Процесс запущен».

— Какой процесс? — спросила я.

— Хотите послушать?

Он включил диктофон.

Помехи, шум улицы, потом голос Анны — высокий, чуть капризный:

— Ты обещал. Я устала ждать.

Голос Антона:

— Я сказал — процесс запущен. Мама согласилась переписать на себя активы. Останется только подать на развод и забрать квартиру.

— А она? — Анна. — Что с ней будет?

— Она съедет. Куда-нибудь. Получит какую-то компенсацию. Не переживай, я всё сделаю чисто.

«Она съедет. Куда-нибудь».

Восемь лет. Трое детей, которых не случилось. Борщ. Стирка. Уксус для свекольного цвета.

«Она съедет».

— Выключите, — сказала я.

Олег выключил.

— Что теперь? — спросила я.

— Ваш ход.