Триста-пятьсот. Стоимость пары её новых сапог, помноженная на двадцать.

Я хотела улыбнуться, но не получилось. Губы не слушались.

— Что мы делаем дальше? — спросила я.

Вера Павловна достала планшет. Открыла календарь.

— Шаг первый. Вы подаёте на развод. Но не завтра. Сначала мы фиксируем измену. У вас есть фото? Видео?

— Есть чек из кафе. И его переписка.

— Этого мало. Нужны доказательства, которые суд примет. Лучшее — видео, где он заходит с ней в квартиру или выходит. Или показания свидетелей.

— Свидетели?

— Ваша подруга Лена. Она готова выступить?

Я замерла. Пункт про свидетелей в плане был, но я как-то отодвигала его в сторону. Лена уже сделала много. Спросить её о показаниях — значит, вытащить её из тени.

— Не уверена, — сказала я.

— Тогда работаем без неё. Есть другой вариант: нанять частного детектива. Он сделает фото и видео. Это стоит денег, но окупается.

— Сколько?

— В районе ста тысяч. За неделю работы.

У меня было семьдесят. Плюс оставалось после Лены — ещё пятьдесят. Итого сто двадцать. Если отдам детективу сто, останется двадцать — на жизнь.

— Хорошо, — сказала я. — Давайте детектива.

Вера Павловна кивнула. Достала визитку.

— Это человек, с которым я работаю. Зовут Олег. Он бывший следователь. Не жалеет никого. Но и вы его не жалейте — если попросит доплатить, не доплачивайте.

Я взяла визитку. На сером картоне было написано: «Олег Деточкин. Частные расследования. Девиз: правда — лучшая месть».

— Смешной девиз, — сказала я.

— Он циник, — ответила Вера Павловна. — Но своё дело знает.

— Что дальше?

— Дальше вы живёте обычной жизнью. Варите борщи. Улыбаетесь мужу. Никаких скандалов. Если он заподозрит — всё рухнет. Он начнёт прятать деньги активнее, переписывать имущество. А нам нужно, чтобы он был спокоен.

Я представила своё лицо. Улыбающееся. Нежное. Влюблённое.

— Я смогу, — сказала я. — Я уже делала это семь лет.

Вера Павловна посмотрела на меня странно. Не жалостливо — с уважением.

— Знаете, Тома, — сказала она. — Я работаю с разводами двадцать лет. Обычно женщины приходят ко мне через месяц после того, как узнали об измене. Они плачут, они трясутся, они не могут есть. А вы — холодная. Вы пришли с папкой документов, с перепиской, с выписками. Вы уже проделали работу за меня.

— Спасибо плану, — сказала я.

— Какому плану?

— Скачала в интернете. «План ликвидации».

Вера Павловна усмехнулась. Первый раз за час.

— Знаю этот план. Его моя бывшая клиентка написала. После развода она стала коучем по женской мести. Психичка, но дело знает.

— Она победила?

— Она разорила мужа так, что он продал почку. В прямом смысле. Не в России, в Казахстане. Но там свои законы.

Я сглотнула.

— Я не хочу продажи почек.

— И не надо. Нам хватит квартиры, доли в бизнесе и компенсации за моральный вред. Если получится — ещё алиментов на себя. Но он может оспорить.

— Алиментов на себя?

— Да. Если вы не работали по его просьбе, растили детей — не важно, выкидыши тоже считаются — вы имеете право на содержание до трёх лет после развода.

Я не знала этого. Никогда не вникала в семейное право. Считала, что если развожусь, то ухожу с тем, что есть.

Оказывается, закон был на моей стороне.

Странно. Семь лет я чувствовала себя виноватой. В том, что не могу родить. В том, что трачу его деньги. В том, что не работаю, пока он пашет. В том, что его рубашки не идеально отглажены.

А закон говорил: ты имеешь право.

Я вышла из кабинета. На улице моросил дождь. Мелкий, противный, как чувство, которое я испытывала к себе.

Семь лет я была жертвой.

Теперь я становилась охотником.

Детектив Олег оказался молодым. Лет тридцать пять, короткая стрижка, глаза навыкат, одежда — джинсы и свитер. Он встретил меня в своей машине — старой «Тойоте», которая пахла сигаретами и кофе.

— Рассказывайте, — сказал он, как и Вера Павловна. Без приветствий.

Я рассказала. Короче. Адрес квартиры на Ленинском, время, когда Антон обычно «задерживается на работе», фотографии Анны из соцсетей — я нашла её страницу в Инстаграме, она была закрыта, но аватарку я скопировала.

Олег рассматривал фото. Анна улыбалась, загорелая, в соломенной шляпе. Красивая. Такая... обычная. Не роковая женщина. Просто блондинка с хорошим макияжем.

— Три дня, — сказал Олег. — Сто тысяч. Если раньше сниму, напишу. Деньги вперёд.

Я достала конверт. Отсчитала десять купюр. Он даже не пересчитал — сунул в карман куртки.

— Ваш телефон, — сказал он. — Я буду присылать отчёты. А вы — не дёргайтесь. Если начнёте скандалить раньше времени, я не смогу гарантировать результат.

— Не начну.

— Я серьёзно. Женщины часто срываются. Увидят фото — и бегут к мужу с ором. А нужно терпеть.

Я посмотрела ему в глаза.