Лена побелела.

— Что?

— Ты спала с Антоном. Не сейчас. Раньше. До Анны.

Она молчала. Смотрела в землю. На листья, которые ветер носил по асфальту.

— Один раз, — прошептала она. — Два года назад. На корпоративе. Я была пьяна. Он был пьян. Ничего серьёзного.

— Ничего серьёзного? — я услышала свой голос со стороны — чужой, спокойный. — Ты — моя подруга.

— Была, — сказала Лена. — До того, как он позвонил мне на следующий день и сказал: «Это была ошибка. Не говори Томе».

Я не заплакала. Не ударила её. Даже не встала.

Я просто сидела и смотрела на фонтане.

Мне казалось, что внутри что-то должно было сломаться окончательно. Ведь это она — Лена, моя свидетельница на свадьбе. Она, кто держала букет, когда я надевала кольцо. Она, кто вытирала мне слёзы после первого выкидыша.

А она уже тогда знала вкус его губ.

— Продолжай, — сказала я.

— Что?

— Ты не договариваешь.

Лена выдохнула. Шумно, как перед прыжком в воду.

— Я знаю, где они встречаются. Анна снимает квартиру на Ленинском. Он платит за неё. Карта, которую ты видела в выписках, — это аренда.

— Адрес.

Она назвала.

Я повторила про себя. Записала в телефон.

— Ещё что-то?

Лена покопалась в сумке, достала флешку.

— Здесь всё. Выписки, договоры, даже скрины переписки, которые он не удалил с рабочего компьютера. Там... там он обсуждает с Анной, как развестись со мной. Но чтобы я не получила ничего.

— Как?

— Хотят переписать бизнес на его мать. За месяц до развода. Чтобы суд не мог поделить активы, потому что формально они принадлежат не ему.

Я закрыла глаза. Мать. Его мать, которая всегда говорила мне в лицо: «Ты недостойна моего сына». Которая требовала, чтобы я стирала его вещи при шестидесяти градусах, потому что «у сыночка аллергия на порошок». Которая плакала на каждой семейной встрече, что я не могу родить внука.

И она помогала ему прятать деньги.

— Флешка моя, — сказала я.

— Да. Но ты обещала моё имя...

— Твоего имени нигде не будет. Всё, что ты дала, — это документы, которые я могла найти сама. Я их якобы нашла.

Лена кивнула. Встала.

— Тома... мне жаль.

— Мне тоже. Сейчас уже не важно.

Она хотела обнять меня. Я отстранилась.

— Деньги я переведу сегодня вечером. Спасибо за сотрудничество.

«Спасибо за сотрудничество». Как будто речь шла о бизнес-сделке. А не о том, что моя лучшая подруга трахала моего мужа два года назад, молчала, а теперь продала его за пятьдесят тысяч.

Я шла домой пешком.

Сорок минут. Навигатор показывал прямой маршрут, но я свернула в переулки. Мне нужно было время. Чтобы переварить.

Он спал с Леной.

Лена.

Та самая, которая говорила мне: «Ты слишком хороша для него». Которая плакала вместе со мной, когда у меня случился выкидыш. Которая клялась, что я её «самая близкая подруга».

Интересно, она думала о моём горе, когда он входил в неё на корпоративе? Или ей было всё равно?

Я остановилась у витрины закрытого магазина. В стекле отражалась женщина. Тёмные волосы растрёпаны, кожаная куртка, лицо, как у зомби. Она смотрела на меня пустыми глазами.

— Ты ещё кто? — спросила я её.

Она не ответила.

Я достала телефон. Открыла контакт «Мама». Мама умерла три года назад. Рак. Я сидела у её постели, держала за руку, а она сказала: «Тома, не будь тряпкой. Любовь — это не жертва. Это ресурс. Если человек не даёт тебе ресурс — уходи».

Я тогда обиделась. Подумала — мама просто старенькая, не понимает нашей любви.

Теперь я понимала.

Всё понимала.

Но было поздно.

Я написала маме сообщение — в никуда, в абонента, который не прочитает. «Я больше не тряпка».

И пошла домой.

Дома он смотрел футбол. На столе — пустая бутылка пива, чипсы, его ноги на журнальном столике, носки дырявые. Те самые, которые я просила выбросить месяц назад.

— Привет, — сказал он, не отрываясь от экрана. — Где была?

— Гуляла.

— Понятно.

Он не спросил с кем. Не спросил, почему я красная. Не спросил, почему от меня пахнет холодом и предательством.

Я прошла в спальню. Села на кровать. Открыла ноутбук.

План ликвидации, пункт четвёртый: «Соберите доказательную базу. Фото, видео, свидетельские показания, документы. Заверьте у нотариуса всё, что можно. И ни в коем случае не показывайте мужу, пока не будете готовы ударить».

Я вставила флешку. Файлы загрузились. Договоры, выписки, переписка.

Скрины переписки с Анной были особенно вкусными.

«Она не догадывается?» — спрашивала Анна.

«Нет. Она верит каждому моему слову» — отвечал он.

«Бедная. Жалко её».

«Не жалей. Она заслужила. Третий выкидыш был из-за того, что она не слушала врачей».

Я прочитала это три раза.

«Третий выкидыш был из-за неё».

Он обвинил меня в том, что я потеряла ребёнка.