Перед глазами всё ещё стояло его лицо в зале суда. Такое растерянное. Таким я его не видела никогда. Даже когда у нас случился первый выкидыш, и я лежала в больнице, а он пришёл с цветами — он был растерян, но не так. Та растерянность была живой. Эта — как у зомби.

Он не ожидал, что я ударю первой.

Никто не ожидает.

Я допила чай. Поставила кружку. Взяла телефон.

Сообщение от неизвестного номера: «Вы Татьяна? Это Анна. Муж вашей любовницы? Ответьте».

Я замерла.

Анна. Та самая Анна Яблокова.

Она пишет мне.

Я открыла сообщение. Пальцы не дрожали — это важно. Они не дрожали.

«Да, это я. Слушаю».

Ответ пришёл через минуту.

«Я хочу встретиться. Рассказать правду. Не ту, которую вы знаете. Другую».

Интересно.

Какую ещё правду? О том, что он обещал ей жениться? О том, что она беременна? О том, что он говорил обо мне гадости?

Я написала: «Зачем вам это?»

«Чтобы вы знали, с кем имеете дело».

Я думала. Минуту. Две. Чайник остыл.

«Хорошо. Завтра. 18:00. На Пятницкой, кофейня. Вы знаете её».

«Знаю. Приду».

Я сбросила телефон на диван.

Так. Значит, любовница хочет встретиться с женой. Это похоже на финал мыльной оперы. Или на психологическую ловушку.

Я позвонила Вере Павловне.

— Она хочет встретиться. Анна.

— Не ходите. Это провокация.

— А если я пойду и запишу разговор?

— Тогда идите. Но включите диктофон. И помните — она не ваш друг. Она женщина, которая спала с вашим мужем и брала у него деньги.

— Я помню.

— Удачи.

Я нажала отбой.

Диктофон на телефоне был готов. Я проверила его дважды.

Потом подошла к зеркалу. Посмотрела на себя.

Завтра я встречусь с ней. С той, кто ела мой яблочный пирог. Кто носила мои сапоги. Кто спала в моей постели — не в той, где я сплю сейчас, но в той, которую он снимал для них.

Что я скажу ей?

«Приятно познакомиться»?

«Как вам борщ?»

«Нравятся мои деньги?»

Я не знала.

Но знала одно: завтра я посмотрю ей в глаза. И пойму, стоит ли её жалеть или ненавидеть.

Скорее всего, ни то, ни другое.

Пустота.

Всё та же пустота.

Глава 8. Яблочный пирог на двоих

Глава 8. Яблочный пирог на двоих

Кофейня на Пятницкой встретила меня запахом корицы и денег. Всё тот же тёмный дуб, всё те же бармены в кожаных фартуках. Тот же столик у окна, где я сидела с Леной. Только теперь напротив будет она.

Анна Яблокова.

Я пришла на пятнадцать минут раньше. Заказала американо — чёрный, без сахара. Сидела, смотрела в окно. На улице смеркалось рано, как всегда в ноябре. Люди бежали с зонтами — дождь обещали, но он ещё не начался.

Я ждала.

Разглядывала своё отражение в стекле. Чёрная водолазка, волосы собраны в хвост. Никакого макияжа, кроме туши. Я хотела выглядеть так, будто мне всё равно. Потому что мне и правда было всё равно. Почти.

Она вошла без десяти шесть.

Я узнала её сразу — по походке. С фотографий Олега, с видео у подъезда. Она двигалась как-то... осторожно, что ли. Будто боялась наступить на невидимые яйца. Светлые волосы распущены, на плечах — пальто цвета верблюжьей шерсти, дорогое. Под ним — платье-футляр, бордовое. Туфли на каблуке.

Дорого. Вкусно. Не вульгарно.

Она села напротив. Не спросила, можно ли. Просто села и положила сумку на соседний стул.

— Здравствуйте, — сказала она. Голос низкий, чуть с хрипотцой. Красивый.

— Здравствуйте.

Мы смотрели друг на друга. Я изучала её лицо. Не красавица, но симпатичная. Большие глаза, пухлые губы. Главное — казалась живой. Не манекен. У неё была морщинка между бровей — та самая, которую я целовала у Антона по утрам. Интересно, он целует её?

— Спасибо, что пришли, — сказала она.

— Я пришла не ради вас. Ради себя.

Она кивнула. Подозвала официанта. Заказала латте с солёной карамелью. Я поморщилась — Лена пила такое же. Анна заметила.

— Что-то не так?

— Ничего. Просто ассоциации.

Повисла пауза. Официант принёс её латте. Она размешала, но не пила.

— Зачем вы хотели встретиться? — спросила я.

Анна подняла глаза. В них было что-то... не вина. Страх? Тоска? Я не умела читать чужие лица. Раньше умела — у Антона. А теперь разучилась.

— Я хочу сказать, что он вас не стоит, — выдохнула она.

Я засмеялась. Это вырвалось само. Смех был невесёлым, сухим, как песок.

— Вы пришли сказать мне это? Серьёзно?

— Я знаю, как это звучит...

— Как издевательство, — перебила я. — Вы спите с моим мужем. Берёте его деньги. Носите сапоги, которые он не купил мне. И теперь говорите, что он меня не стоит?

Анна побледнела. Отпила латте. Поставила чашку.

— Я не просила его покупать мне сапоги. Он сам. И квартиру снимать — сам. Я даже не знала, что он переводит мне деньги с вашего счёта. Думала, с его личного.

— А разница? — спросила я. — Деньги-то общие. По закону.

Она замолчала. Долго. Очень долго. Я смотрела в окно. За стеклом наконец пошёл дождь — мелкий, как дробь.