Я хотела быть лучше его мамы.

Господи.

Я закрыла ноутбук. Встала. Открыла кастрюлю. Вылила борщ в раковину. Сливное отверстие засосало тёмно-красную жижу, и на секунду мне показалось, что я смотрю, как уходит моя жизнь. Вся. До последней капустной прожилки.

Он вышел из душа, когда я уже спала.

Не спала, конечно. Лежала с открытыми глазами и слушала, как он стягивает полотенце, как шуршит простынёй, как поворачивается на бок и через две минуты начинает ровно дышать.

Рядом с человеком, которого я собиралась уничтожить.

Понимаешь, в этот момент я не чувствовала ненависти. Не чувствовала любви. Вообще ничего. Как будто внутри выключили свет. И включили холодный белый — операционная, вскрытие, диагноз: брак мертв, причиной смерти назвать измену и хроническое неуважение.

Я повернула голову. Посмотрела на его лицо в темноте. Красивое. Ещё красивое. Беззащитное, когда спит. Детская нижняя губа, ресницы, как у девчонки.

Если бы я ударила его сейчас ножом — он бы не проснулся?

Испугалась собственной мысли.

Но не так, как должна была испугаться нормальная жена. А с холодным любопытством: и правда, а что бы я почувствовала? Облегчение? Омерзение? Или ту же самую пустоту?

Я не спала до пяти.

А в пять открыла ноутбук. Прочитала план ликвидации до конца. Пунктов было семнадцать. К каждому — ссылки на законы, шаблоны заявлений, инструкции, как вывести деньги с общих счетов, чтобы это нельзя было оспорить, контакты частных детективов, которые специализируются на сборе доказательств измены.

Пункт восьмой: «Подруга-бухгалтер». Он был помечен звёздочкой — «ключевой удар».

Я вспомнила про Лену.

Лена работала с ним в одной компании. Лена была моей подругой. Лена, которая пила со мной шампанское, когда у меня случился выкидыш на восьмой неделе. Лена, которая говорила: «Ты самая красивая невеста, которую я видела». Лена, которая три года назад перестала отвечать на мои сообщения, а потом вдруг начала лайкать мои сторис.

Я тогда подумала — занята, работа, семья.

А надо было спросить: почему ты, сука, так пристально смотришь на моего мужа на корпоративах?

В плане было написано: «Сделайте её соучастницей. Не врагом. Соучастницей. Женщины, которые чувствуют вину, раскрываются быстрее, чем те, кто защищается».

Я перечитала это три раза.

Потом взяла телефон. Нашла чат с Леной. Последнее сообщение — пять месяцев назад, она прислала мем про кота, я ответила смайликом.

Написала: «Привет. Как ты? Давно не виделись. Не хочешь выпить кофе на этой неделе?»

Отправила.

И почувствовала, как внутри меня что-то просыпается. Не совесть. Нет.

Азарт.

Вот такой неприятный, зудещий азарт. Как когда ты прячешь подарок и знаешь, что человек его найдёт, но не сейчас, а через три месяца, и он офигеет.

Я улыбнулась в подушку.

Он повернулся во сне, обнял меня за талию и пробормотал: «Люблю тебя, киса».

Я не ответила.

Потому что «киса» умирала в эту минуту. А новая я — та, что скачала план ликвидации — она вообще не знала, что такое любовь к мужчинам, которые едят чужой яблочный пирог.

Глава 2. Кофе с привкусом предательства

Глава 2. Кофе с привкусом предательства

Лена ответила через двенадцать минут.

Знаешь, что это значит? Что она не спит в час ночи. Что она либо работает, либо сидит в телефоне, листая чужие профили. Либо ждёт сообщения от кого-то конкретного.

«О боже, привет! Конечно, хочу! Соскучилась ужасно. Давай в пятницу? В той кофейне на Пятницкой, помнишь?»

Я помнила. Мы сидели там, когда я узнала, что беременна. В первый раз. Тот, что закончился кровью на белой простыне в туалете съёмной квартиры, потому что скорая ехала сорок минут, а муж был в командировке.

Лена тогда держала меня за руку. Сказала: «Вы ещё попробуете. У вас всё получится».

Не получилось.

Второй выкидыш был на двенадцатой неделе. Третий — на пятой, я даже не поняла, что беременна. Врачи разводили руками: «идиопатические причины, возможно, иммунологические». Муж молчал. Потом начал пить. Потом перестал пить, но стал холодным.

А потом появилась Анна Ю. с яблочным пирогом.

Я написала Лене: «В пятницу отлично. В 19:00».

Закрыла телефон.

Повернулась на другой бок. Он дышал ровно. Рука всё ещё лежала на моей талии — тяжелая, чужая. Я осторожно сдвинула её. Он не проснулся. Только буркнул что-то нечленораздельное.

Я лежала и перебирала в голове пункты плана.

Пункт второй: «Создайте иллюзию, что вы ничего не знаете. Женщина, которая делает вид, что всё хорошо, — самая опасная. Потому что её не ждут».