– Это для тебя, идиота, жена и дети – аргумент! А для него… И для многих мужчин… – закатывает глаза. Мне кажется идиотом она меня считает совершенно искренне.

– Я знаю что многие мужчины склонны ходить налево. Но Иннокентий Леонидович… Он ведь не мог меня обмануть. Я ему доверял! – понимаю, что мои слова звучат как-то по-детски, но… – Это еще не все.

– Не все? А что еще? – смотрит на меня хмуро.

– Я слышал ваш разговор в диктофонной записи. Понимаешь?

– Нет. Я не могла признаться в том чего не делала, – пожимает плечами. А мне уже наверно плевать, делала – не делала… Но с другой стороны, если я не прав… То лучше знать об этом.

– Но ты говорила!

– У тебя эта запись сохранилась?

Я задумываюсь. Воспоминания накрывают меня. Я помню как сидел за компьютером в своем кабинете, когда мне на почту пришло письмо от Иннокентия. Обычно он слал что-то по работе, но в этот раз в прикрепленных документах я обнаружил файл аудиозаписи. В самом теле письма значилось следующее: «Прости, но я как друг должен тебе дать это послушать. Что делать дальше – решать тебе».

Я открыл этот файл… Да, после этого я плохо соображал еще долго. И тут как на беду явилась Марта, которую я выгнал, и слава богу что не побил.

– Я не помню… Не знаю, – мотаю головой. – Мне ее прислали…

– А ты узнай! – Марта редко орет, но сейчас происходит именно это. И правильно делает. Я бы тоже орал. – Найди эту аудиозапись! Сейчас же! Я хочу ее послушать!

– Там было все однозначно…

– Ты меня не понял?

– Понял. Подожди, я сейчас проверю почту…

Мои сомнения все сильнее… Неужели я ошибся? Но голос был точно Марты. И она говорила там что изменяет! Устроившись на крохотный диванчик, я листаю письма в своей почте. Слава богу я не менял ее! Минут за пять я нахожу нужное. От мысли, что мне придется это все слушать второй раз, становится плохо. Но я должен. Я должен объяснить Марте почему так поступил в свое время. А Марта… Марта, выслушав эту запись, как-то ее прокомментирует.

– Я нашел, – смотрю на Марту. Та бледная. Она и правда волнуется. Но почему? Неужели вспомнила как откровенничала? Есть за что стыдиться… – Ты уверена что хочешь это слушать?

– Включай. Я хочу. Потому что знаю что все это – ложь, – она опирается о стол, а я загружаю программу. В тишине кабинета раздается знакомый голос:

– У меня прекрасные отношения с ректором, он мне пообещал что после завершения пристроит в какую-нибудь больницу. А еще я дружу с многими с преподавателями…

Я смотрю на Марту, та аж подается вперед. Лицо каменное. И что она сама себе думает, пока неясно.

– Ты же спишь с ними? – голос Иннокентия.

– Конечно.

У Марты округляются глаза. Но молчит. Слушает.

– Ты же не любишь Диму… Ты изменяешь ему.

– У меня понятные и четкие цели.

– Можно всю жизнь отработать в захудалой поликлинике, так и остаться никем, – как будто с пониманием отвечает Иннокентий. Как бы подсказывает Марте. И та отвечает:

– Конечно.

Запись заканчивается. Мы молчим оба. Я жду что скажет Марта. Она мотает головой, затем смотрит на меня:

– И этого значит тебе оказалось достаточно?

– И этого значит тебе оказалось достаточно? – спрашиваю у Димы, который стоит и смотрит куда-то в пустоту. Глаза несчастные, уголки губ дергаются. Классический идиот, прости Господи! И как меня угораздило в такого влюбиться?

– Да… – на меня не смотрит, – Я просто это послушал, и ты ведь… Ты сказала… Ну ты сама это все слышала, – сглатывает.

Киваю. Мы молчим оба. Каждый о своем. Однако Дима начинает беспокоиться, и я могу его понять. Он жаждет объяснения! Наконец он не выдерживает:

– Почему ты молчишь?

– А что ты хочешь услышать? Что ты «ку-ку»?

– Ты хочешь сказать… – сглатывает.

– Ты все сам понимаешь. Сейчас, послушав на трезвую голову эту запись, ты все понимаешь.

Он прохаживается по кабинету, затем садится на свободный стул и опускает голову себе на руки. Я смотрю на его сгорбленную спину… Да, он правда все понял. И что теперь делать со всем этим, не особо понимает. А мне и посоветовать ему нечего.

– Это фальсификация, – делает очевидный вывод, – Было записано несколько разговоров, и Иннокентий выбрал определенные фразы и составил в нужном ему порядке.

– Ну вот видишь? – усмехаюсь, – Ты во всем разобрался. Лучше поздно чем никогда. Хотя в твоем случае наверно лучше было бы жить с мыслью что я изменяла.

Он поднимает голову, смотрит на меня… И вдруг на его лице появляется сначала озарение, а потом ужас. Он вскакивает с места и буквально хватается за голову:

– Марта, подожди, так что же это выходит? Получается, что… Что Володя – это мой сын?!

Дошло… Я отворачиваюсь. Сказать что нет? Да блин, понятно что это его сын. Теперь-то это очевидно!