– Да, – откидываюсь на спинку стула, – Мне трудно подозревать своих людей в подобной подлости. Но я и сам понимал что все не так просто. Дело в том, что эта мадам, Екатерина Широкова, она же Лимонова, очень хотела со мной спутаться. А когда я ей отказал, сказала, что не позволит чтобы такой видный мужчина как я достался неизвестно кому.

Адвокат слушает с интересом. Я до этого ему рассказывал про Екатерину Васильевну, но не в таком ключе.

– У вас были с ней отношения?

– Ни в коем случае! Но она очень бы хотела.

– Знаете… Как-то давно мне коллега рассказал об одном случае, – адвокат качает головой, – Жила-была семейная пара, и тут муж решил уйти от жены. А ей этого очень не хотелось. И чтобы предотвратить развал семьи, жена наняла парочку уголовников, чтобы они избили мужа, изуродовали.

– Зачем?! – от такой истории у меня глаза на лоб лезут.

– Парень был видным, ну и девушка решила, что если она испортит ему лицо, то он никому не будет нужен. А она его и таким любит. Хотела за ним ухаживать, так и помириться. Ну и чтобы он не ушел, попросила сломать ему обе ноги.

– И чем дело кончилось?

– Да ничем. Уголовники взяли у девушки деньги и пошли в полицию. Мужская солидарность – дело такое.

Я невольно смеюсь. Ну и история!

– Так ваша мадам из того же теста?

– Нет, она рассчитывала избавиться от конкуренток. В данном случает от Марты Анатольевны. Приревновала меня к ней. Хотя я и ничего не обещал этой мадам.

– Вы же вместе делали операцию? – адвокат заглядывает в документы.

– Да, только Екатерина Васильевна думала, что я не принимал в этом участие.

– Все ясно. Возможно удастся доказать, что Екатерина Васильевна и господин Широков действовали по злому умыслу, совместно. И тогда оба сядут. Потому что это уже тянет на действие преступной группы. В любом случае я поработаю в этом направлении.

– Спасибо!

Аудиенция подходит к концу, и меня отводят обратно в камеру. Но я уже чувствую себя в разы лучше. Я точно знаю что скоро отсюда выберусь. И я никогда не думал, какое это счастье – свобода!

Я передала всю информацию адвокату, и после – ни слуху ни духу. На следующее утро я отправляюсь сразу на операцию. Это первая после той, которую мы проводили Аистову. И, признаться, у меня дрожат руки. Что, если я все-таки допустила ошибку? Что, если я ее допущу еще раз?

Нет. Такого быть не должно. К тому же, ничего сложного, в этот раз речь не идет о жизни и смерти пациента. Но что меня еще раздражает, так это Екатерина Васильевна. Нет повода ее уволить, нет повода ее отстранить от работы хотя бы на время. И ее присутствие в отделении вызывает у меня жгучую тревогу. Потому что она будет делать все возможное, чтобы меня подставить. Не удивлюсь, если в Министерстве кипа жалоб на мое отделение…

Я иду на операцию, сжав волю в кулак. Я должна сделать все возможное, чтобы успокоиться. Потому что я профессионал! Я знаю что мне делать и как!

Рядом со мной медсестра, которая будет мне ассистировать. Видя что я встревожена, она ласково произносит:

– Марта Анатольевна, вроде же не сложный случай. Вы и не такое делали…

Да, она единственный человек, помимо Димы, который знает, который своими глазами видел, что Аистова я оперировала тоже. К счастью, мы работаем уже несколько лет вместе, и взаимоотношения у нас очень хорошие.

– Да, знаю. Но все равно… – вздыхаю. Она надевает на меня хирургический костюм, завязывает на спине.

– Вы все сделаете идеально. Кстати вчера ко мне подошла Екатерина Васильевна. Уже второй раз требовала чтобы я призналась, что это вы оперировали Аистова. Грозила судом, даже заплакала.

Медсестра заканчивает меня одевать и встает рядом.

– А вы что?

– Ничего. Говорила все так, как научил Дмитрий Игоревич. Не больше и не меньше. Меня не запугаешь.

Операция проходит успешно. Как только я беру в руки инструменты, то вся тревога куда-то уходит. Я больше не сомневающаяся, испуганная девушка. Я хирург, профессионал. Я скрупулезно работаю. Надо зашить глубокую рану на руке работника, которая пострадала в станке. Необходимо пришить все обратно, чтобы через год ничего не напоминало о травме. И я работаю. Вот оно сухожилие, сейчас все сделаем.

Операция длится всего час, но я непривычно устаю. И когда я наконец заканчиваю, по мне текут ручьи пота. Я выхожу из операционной, и направляюсь в туалет. Мне нужно умыться. А мысли все равно где-то далеко. Чем дольше, тем страшнее, что там с Димой. Вдруг адвокат оказался бессилен?

Я направляюсь в кабинет. Еще куча бумажной работы.

Сажусь за стол, включаю компьютер. Голова пустая. Надо выпить чай или кофе. И когда я поднимаюсь и иду к чайнику, дверь кабинета распахивается, и я вижу Диму! Он стоит в обычной своей одежде, не переодетый в медицинский костюм…