Сейчас я понимаю что теперь-то у Димы все будет нормально. Очень хорошо все будет. Он изменился. Больше нет этого желания навредить себе, больше не тянет на выпивку. Холеный, с перспективами, с кучей научных статей… Некогда больше пить-гулять.

А каково будет мне? Как я буду выкручиваться? Смотрю на наши фотографии на столе, на заправленную постель, где мы спали этой ночью… И меня душат слезы. Предатель! Как же я сейчас тебя ненавижу! Ведь я тебе верила… Я думала что мы вместе будем счастливы. А меня просто вышвырнули…

Я собираю вещи, понимая, что теперь мне придется возвращаться к родителям. Беременной. Об аборте и речи быть не может. Я люблю своего ребенка, и я подарю ему жизнь. А еще… Еще я сделаю все возможное, чтобы справиться! Я все сделаю чтобы у моей фасолинки было все!

Наши дни

– Доброе утро, Марта Анатольевна. С возвращением! – ко мне заходит врач Ирина Ильинична с кипой документов, – Пришел результат гистологического исследования Чередниченко. Ему сделали операцию в среду…

– Доброе, – киваю, – И что там?

Возвращаться в рабочий режим всегда сложно. Во-первых, потому что теперь нужно снова просыпаться в пять утра… Это наверно самое сложное в моей работе. А, во-вторых, дел накопилось – караул. После каждого отпуска первые три дня на работе хочется просто умереть. Мечтала я о карьере, но даже не представляла какая это нагрузка и ответственность. С другой стороны, я все равно рада что у меня все получается. Стать заведующей отделением хирургии в тридцать один год – это успех. К тому же я до последнего не верила, что у меня получится. Но я справляюсь.

– Злокачественная опухоль, – протягивает мне бумаги, – А у нас онкологического отделения нет. Так что пациента придется переводить.

– Поняла. Я сегодня схожу к главному, подпишет.

И это только один пациент. А в отделении их шестьдесят. К счастью не все проблемные. Я беру в руки историю болезни и пролистываю.

– Как ваш отпуск?

Ирина Ильинична – врач с многолетним опытом, старше меня лет на двадцать. Мы сразу с ней сработались.

– Замечательно, – улыбаюсь, с сожалением думая о том, что отдых закончился, – Съездили с Володей отдохнуть на Волгу. Очень понравилось.

– Это ему сколько уже? – уточняет.

– Три года.

– Большой, – говорит с улыбкой, а я киваю:

– Еще бы. Он теперь считает себя джентельменом и сам водит меня за руку, считая что должен защищать. Правда на меня никто не покушается, но Вове об этом знать не обязательно. – Мы обе смеемся. Я просматриваю один документ за другим, и тут Ирина Ильинична произносит:

– А вы же не в курсе, у нас новый…

– В курсе что новый, но не в курсе кто, – вскидываю брови, – Очередной из Департамента?

– Да, работал там внештатно. Но говорят практикует. Не все так безнадежно.

– Этот будет куда лучше предыдущего. В принципе любой будет лучше, – откидываюсь в кресле, – А разгребать этому новому придется год…

Замена главврача произошла не просто так. Пока я прохлаждалась в отпуске, в подвале больницы случился пожар. Сгорело оборудования на четыре миллиона и архив за пятьдесят лет. И если архив и правда сгорел, то вот оборудования там на самом деле не было… Потому что его не купили. Так что у нас по больнице теперь ходят много посторонних людей: пожарная инспекция, прокуратура…

– Да, Иван Витальевич накуролесил тут знатно. Это у нас запаха не чувствуется, а на первый этаж неделю зайти нельзя было. Посмотрим каким новый главный будет.

– Имя-то есть у него?

– Не помню… Отчество Игоревич вроде…

– А ладно! – махнув рукой, перевожу взгляд на телефон. Написала своему коллеге из соседнего отделения, а он не отвечает. Жаль. Он обычно в курсе всех сплетен больницы.

Врач уходит, а я направляюсь к главному, там и познакомимся. Без его широкой подписи больного не переведешь…

Я поднимаюсь на третий этаж, поворачиваю, иду к двери с золотой табличкой. В предбаннике сидит секретарь.

– Здравствуйте, Вероника Витальевна, главный у себя? – киваю на вторую дверь. И, понизив голос, добавляю, – Как зовут?

– Здравствуйте, Марта Анатольевна! Зовут, – копается в документах, – Только сегодня его представили…

Главврача обычно назначают так. Сначала убирают (часто со скандалом) предыдущего. Ну либо отправляют на более почетную должность. Затем дня три циркулируют слухи кто же его заменит. Обычно фигурирует два-три имени. А потом Департамент присылает четвертого. И никто в больнице его не знает.

– Ладно, так пойду, – открываю дверь, вежливо стучусь, переступаю через порог… И замираю с документами в руках. Приветствие застывает у меня на губах.

Этого просто не может быть! Передо мной Дима! Моя самая большая боль. Тот кто разбил мою жизнь на куски.

– Доброе у… – бурчит под нос, но, увидев меня, замолкает на несколько секунд, – Ты? Ты что здесь делаешь?

Удивлен не меньше меня.

– Работаю, – пожимаю плечами, – А ты вроде как в Департамент перевелся…