Оценив как работает Марта, я спокоен. И все равно перепроверял каждый сосудик, каждую артерию, все что можно и нельзя, чтобы не дай бог не возникло внутреннее кровотечение.

Мы выходим из операционной. Марта слегка покачивается, я вижу как она устала… Мне приходит в голову неожиданная мысль… Может предложить ей чашку кофе? Просто потому что она очень устала! Но… Она меня отошьет, это сто процентов. Я даже не сомневаюсь.

– Я думал что ты не умеешь работать, – говорю как бы между прочим, на что Марта останавливается и долго на меня смотрит.

– Думать – не твое.

Вот же… Я трудом сдерживаюсь чтобы не ответить резко. Ну что за… С другой стороны, я бы тоже возмутился, если бы мне так сказали. И все равно. Грубиянка.

– Я с тобой так не разговариваю.

– А я разговариваю, – пожимает плечами, – Кстати я еще не передумала увольняться. Если что.

– Не увольняйся, – говорю быстрее чем успеваю подумать. Хотя… Я и правда не хочу чтобы она уволилась. Другой вопрос что и видеть ее каждый день – настоящее мучение.

– Да ну? Ты кстати очень зря думаешь что я пытаюсь тебе что-то доказать. Моя карьера складывается таким образом, что мне вообще не интересно твое мнение. А тебе пора бы вспомнить что ты прежде всего главврач, а потом уже мой бывший.

– Кофе будешь?

– Нет, меня ждет ребенок, я и так задержалась, там няня вся извелась.

Она, не прощаясь, уходит, а я чувствую опустошение. Я не знаю как относиться к Марте. Так-то она права. Пора бы уже не страдать ерундой… Но я не могу.

Я возвращаюсь домой в свою пустую студию и иду в душ. Где долго стою под струями воды, невольно вспоминая все что произошло тогда, несколько лет назад. Нам и правда было хорошо вместе… Я любил и до сих пор люблю эту женщину. И только одного не понимаю, как она могла так поступать? То есть я верил, что она и правда испытывала ко мне чувства. Но… Она хотела повышения и готова была идти по головам ради него. Ей нужно было все и сразу: деньги, карьера… А это невозможно без рекомендаций, без хороших оценок, без связей.

В Москве у нее никого не было, поэтому приходилось полагаться только на себя. Но зачем она пошла по этой кривой дорожке, если я готов был ей все предоставить? Или не так уж она меня и любила? Сотни вопросов возникают один за другим. И эти вопросы я задаю уже несколько лет себе.

На следующее утро я почти бодр и совсем не весел отправляюсь на работу. Марта тоже выглядит немного мятой. Оно и понятно… Она попросту устала.

На пятиминутке уточняю у Марты как вчерашний пациент. Состояние стабильное. Меня это полностью удовлетворяет, я уверен, что он пойдет на поправку. И все равно меня терзает дурное предчувствие. Не то чтобы мы что-то упустили… Я уверен что все сделано как надо. Но меня охватывает паника, причем на пустом месте. А может дело в том, что я понял, что ошибался в Марте?

Я ведь и правда ошибался. Но теперь-то я увидел как она работает. Как двигаются ее тонкие пальчики…

И когда я уже окончательно успокаиваюсь, приходит новость, будто гром среди ясного неба. Пациент, которого мы накануне оперировали, скончался.

– Аистов умер, – ко мне в кабинет влетает дежурный врач, а я смотрю на него квадратными глазами, не веря что это все-таки произошло. Тот самый федеральный судья, которого мы с Димой накануне оперировали!

– Как? – только и могу выдохнуть. По спине катятся капли пота. – Причина смерти?

– Я не знаю, – мотает головой, – Причина не ясна, предварительно сердечно-легочная недостаточность. Он пришел в себя. Вроде ни на что не жаловался. Хотя. Медсестра накануне сказала что он вроде как сказал что у него болит… Это было накануне, за пару минут…

– Что болит? – сглатываю.

– В брюшной полости.

Мне становится жарко. Это жесть. Да, пациенты умирают. И умирают в том числе после операции, так тоже бывает. Но для меня это всегда шок. Всегда стресс. Я тяжело переношу свое «кладбище».

Надо сказать Диме. Но как только я собираюсь ему звонить, он является сам. Заходит в коридор, бледный. Тоже переживает. Он в этом плане такой же как я. По крайней мере всегда был таким же. Он не может отпустить ситуацию, переживает за каждого пациента.

– Ты в курсе?

– Я хотела тебе звонить, – откашливаюсь. Он кивает, закрывает за собой дверь. Молчание длится не меньше минуты. Я не знаю что сказать, а он ходит по кабинету, глядя куда-то в пол. Наконец произносит:

– Не понимаю как так вышло…

– Мы все сделали правильно, – говорю уверенно, он переводит взгляд на меня, затем кивает:

– Знаю. И все равно. Не могу смириться с тем, что мы столько сил вложили, а он все равно умер. Это… Это странно.

– Ты кажется сейчас смотришь на ситуацию как на какое-то соревнование что ли, – выхожу из-за стола, – Мы сделали все что могли. Но это не гарантия. К тому же, человек мог иметь хронические заболевания… Да что я тебе рассказываю! Ты все сам понимаешь.