Он закрывает за собой дверь и застывает посреди небольшого кабинета. Я тоже стою, не шевелясь. Боже…

– Ты… – в горле сухость. Сердце бьется как сумасшедшее.

– Все в порядке. Все хорошо, – кивает, а я… Я не понимаю, как оказываюсь в его объятиях. Клянусь, я не хотела этого! Не планировала! Но в итоге я, уткнувшись в его грудь, просто плачу, а он, обняв меня, гладит по волосам, жалея.

– Прости меня пожалуйста, – доносится до меня. Я поднимаю голову, и… Дима меня целует. А я… Я отвечаю. Я не могу его оттолкнуть. Такой знакомый вкус губ, нежность… Я счастлива. Боже… Я не знаю сколько проходит времени. У меня кружится голова… Когда наконец я возвращаюсь за компьютер, по моим щекам текут слезы.

– Дима, – я смотрю на него и качаю головой, – Зачем? Я теперь опять спать не смогу.

– Я люблю тебя, Марта, – он кусает губы, – У меня никого после тебя не было. Я искал женщин… Я очень хотел тебя заменить хоть кем-нибудь… Но ни одна не сравнится с тобой. Кроме тебя мне никто не нужен.

– Но зачем ты тогда меня бросил?

Да, не время и не место для таких разборок. Надо работать! Но… Я знаю что если я сейчас не спрошу, я никогда не узнаю правду. А мне знать надо.

– Я… – откашливается и отворачивается к окну. Я замечаю что его лицо становится мрачным. И мне приходит в голову, что есть некая болевая точка. Что он за что-то злится на меня. Только я ничего плохого не делала.

Все эти три года я только и гадала о том, что же пошло не так? Чем я обидела Диму? Только я его не обижала. Моя совесть чиста.

– Ты, – киваю, – Ты меня обвинил в измене и бросил. Можешь объяснить, что же случилось?

Дима поворачивается ко мне. И молчит. Затем снова смотрит в окно. То есть объяснить ситуацию он не может или не хочет. А у меня внутри разливается черное пятно. Мне больно. Ничего не поменялась с того дня! Ничего!

– Уходи! – рявкаю. Дима вздрагивает, но с места не двигается. Кусает губы. – Тебе еще раз повторить?

– Марта, ты понимаешь… – откашливается, – Если это все… Это все ошибка, то я себе этого никогда не прощу…

– Дима, мне сейчас глубоко плевать, что ты себе не простишь. Факт в том, что ты меня несправедливо обвинил в том, что я тебе изменяла! Тогда как я этого не делала!

– Марта, пожалуйста! – он подходит ко мне вплотную и пытается обнять, но я его отталкиваю.

– Нет, Дима! Не пожалуйста. Я тебя знать не хочу! – на меня накатывает жуткая злость. Давно такой не испытывала. Виной воспоминания о прошлом, а еще… Он до сих пор винит меня в том, чего я не делала!

– Пожалуйста! Давай поговорим!

– Разговаривай! – киваю. – Я хочу знать, почему ты так плохо обо мне думаешь!

– Я хочу знать, почему ты настолько плохо обо мне думаешь! – на лице Марты такое негодование, что я теряюсь. В голове пустота. Я же не мог ошибиться! Или мог?

Пока я раздумываю над ответом, в кабинет заходит один из врачей отделения. И, увидев меня, расплывается в улыбке:

– Дмитрий Игоревич, здравствуйте! Как приятно вас видеть! У вас все наладилось?

– Более чем, – киваю. Мы перекидываемся парой фраз, пока Марта приходит в себя. Она старается скрыть эмоции, чтобы никто не догадался, что разговор вовсе не о рабочих вопросах. А у меня есть время собрать мысли в кучу. В конце концов, я уже ничего не теряю. Потому что давно все потерял.

Что, если я соберусь с мыслями и объясню все Марте? А дальше она либо честно признается, что измена была, либо… Ну почему я в последнее время думаю, что зря поверил Иннокентию?

Когда врач уходит, Марта поднимается с места и прохаживается по кабинету:

– Или ты сейчас рассказываешь что произошло, либо мы прерываем общение. Я вообще уволюсь.

Не знаю насколько она серьезна в своих угрозах, но я не хочу проверять это на практике.

– Я слышал своими ушами как ты признавалась в своих изменах.

– Кому признавалась, и где ты это слышал? – замирает. А мне становится жарко. Чем дальше заходит этот разговор, тем острее я понимаю, что меня скорее всего обманули. И то что в тот момент казалось логичным, сейчас, спустя время, выглядит глупым. Ведь если Марта изменяла, то почему у нее сейчас никого нет? Почему она строит свою карьеру потом и кровью? Почему она такой хороший хирург?

Ведь если так рассуждать, люди не меняются. И если женщина привыкла добиваться карьерного роста и каких-то там благ через постель, то и через пятьдесят лет будет делать то же самое.

– Ты признавалась Иннокентию Леонидовичу.

– Что? – она вскидывает брови и начинает звонко смеяться. А я, сглотнув, отворачиваюсь. Это даже звучит странно… Но тогда-то странно не звучало!

– Ты разговаривала с ним, и ты признавалась!

– Это он тебе рассказал? И ты поверил? – она резко прерывает смех. Теперь ее голос максимально серьезен. – Ты хоть понимаешь что он сам хотел со мной встречаться? Предлагал сделать меня своей любовницей?

– Он примерный семьянин! У него жена, дети! Как ты не понимаешь?