– Признайтесь пожалуйста. Это вы ведь делали операцию. Я же помню как вы тогда сказали что будете ее делать. И на следующий день я общалась с медсестрой, которая ассистировала, и она подтвердила что вы там не просто инструменты подавали! – вот так. Екатерина Васильевна сдаваться не собирается. Уж очень хочет посадить меня, а не Диму. Только сядешь, милая, ты! И твой идиот-братец. Но пока что думай, что у тебя все под контролем.

– Вы несете ахинею, – пожимаю плечами.

– Я уже отдала заявление в полицию, что вы путаете следствие.

Я замираю и поворачиваюсь к медсестре:

– Удачи. В вашем случае главное в расследовании не выйти на саму себя, – улыбаюсь. Однако Екатерина Васильевна продолжает, как ни в чем не бывало!

– У меня есть свидетели, что операцию делали вы! Признайтесь же!

– Мне не в чем признаваться, успокойтесь пожалуйста! – разговор теряет какой-либо смысл. Я пытаюсь обойти надоевшую собеседницу, однако она поворачивается так, что я случайно на нее натыкаюсь и едва ли не сбиваю ее с ног. Она-то на каблуках, а я нет!

И тут происходит интересное: из ее кармана вываливается смартфон и предательски падает экраном вверх. И я вижу, что все это время, пока мы разговаривали, она вела диктофонную запись! Вот же стерва! Я смотрю на телефон, который она в панике поднимает и пихает обратно в карман:

– Екатерина Васильевна, вы перед тем как устраивать провокации, узнали бы, что все ваши старания абсолютно бесполезны. Подобная запись, да еще на телефон, ни в суде, ни во время следствия значения иметь не будет.

Медсестра смотрит на меня с ненавистью, а я понимаю, что зря устраиваю ликбез. Надо уносить ноги. Если она уже один раз пошла на преступление, если сейчас пытается меня подставить, то от нее можно ждать чего угодно. Поэтому я киваю и произношу:

– Всего доброго! – и быстрым шагом иду к выходу.

Никогда не предполагал что окажусь за решеткой. И окажусь из-за врачебной ошибки. Зато есть время чтобы переосмыслить свою жизнь. Я думаю не только о причинах смерти Аистова… Я знаю что там что-то нечисто с этой экспертизой.

Мне пришло запоздалое озарение что я до сих пор люблю Марту… И за давностью лет все что я про нее думал, все что меня так обидело, становится неважным. Спустя время я готов забыть ее предательство, хотя и осознаю: я ей давным-давно не нужен. У нее своя жизнь.

Моя жертва мне не кажется какой-то чрезмерной. Ну и что что я решил принять весь удар на себя! Все так и должно быть. Марте в тюрьме делать нечего. Она хороший специалист, хороший хирург и хорошая мать. Я убедился в этом.

Когда адвокат мне сообщает, что Марта пытается копаться в этом деле, я впервые за долгое время чувствую воодушевление. И не потому что уверен что вернусь на свободу. Мне приятно от мысли что Марта обо мне заботится. Что она пытается меня защитить. Даже если и эффективности в этом ноль.

И я знаю, что я идиот. Надо о себе думать! А мне на себя плевать.

Мы встречаемся с адвокатом в специальной комнате. Он сидит напротив, в аккуратном костюме и галстуке. На запястье сверкают золотые часы. Серьезный мужик. И я очень надеюсь что он меня вытащит.

– У меня хорошие новости, Дмитрий Игоревич, – улыбается.

– Говорите.

– Я сегодня успешно поговорил сразу с несколькими людьми. Во-первых, как вы уже знаете, судмедэксперт, который проводил вскрытие, родной брат вашей медсестры, о чем накануне сообщила Марта Анатольевна.

Я киваю, а адвокат таким довольным выглядит, как кот, который съел ведро сметаны.

– Но это еще не все. Я пообщался с вашим руководителем, который накануне обещал вмешаться и провести вскрытие повторно.

– И? – я аж подаюсь вперед. Сердце стучит как сумасшедшее.

– Вскрытие было проведено вчера днем. И сегодня утром мы получили заключение независимой экспертизы. – он достает из портфеля документы и протягивает мне, – Читайте. Вы, как врач, гораздо лучше меня все поймете.

Я беру в руки экспертизу и жадно вчитываюсь. Мои глаза бегут по строчкам, и… Да! Причина смерти пациента не во внутреннем кровотечении, как было сообщено изначально! Аистов умер от оторвавшегося тромба! Боже… Это естественные причины, в которых никто не виноват! И это могло произойти в любой день жизни пациента! Это никак не связано с операцией! И мы не причем!

Прочитав все, я отодвигаю документы и с облегчением произношу:

– Господи, да неужели?

А адвокат кивает, абсолютно довольный:

– Я могу вас поздравить, Дмитрий Игоревич. Вам теперь пребывание в местах, не столь отдаленных, не грозит. Но придется немного подождать, пока с экспертизой ознакомятся следователь и прокурор. Раньше вечера вас не выпустят. А может даже до утра придется просидеть здесь.

– Не страшно, – я теперь улыбаюсь как ребенок. Выпутался! – Один вопрос только, а как так получилось, что первая экспертиза оказалась лживой? Значит это было сделано нарочно?

Адвокат смотрит на меня, усмехаясь:

– Вы же взрослый человек, и все сами понимаете. Такие ошибки не совершаются просто так. Только намеренно. А значит, вы сами должны подумать, кому вы перешли дорогу. К тому же ваша коллега сообщила что судмедэксперт и медсестра вашей больницы – родственники. А значит, причины связаны с Лимоновой. Или Лимонова действовала по чьей-то указке.