– Понимаю, – разводит руками, – От нас теперь не отстанут. Меня предупреждали что Аистов из семьи очень влиятельной, а еще они не очень адекватны.

– Вскрытие решит все вопросы, – я стараюсь держаться спокойно. Мне безумно жалко Аистова, но мы врачи, а не боги. К тому же я точно знаю что все сделала как надо. И Дима вряд ли где-то ошибся. Хоть он и ведет себя как идиот, врач он замечательный.

– Или наоборот их создаст, – парирует.

– Ты в ком сомневаешься, во мне или себе? – приближаюсь к нему, на что он мотает головой:

– Не в тебе и не в себе. Я просто паникую. Может и просто так. Но там такая родня, что нам всем мало не покажется.

– Давай дождемся как родня отреагирует. Может еще все обойдется.

Дима кивает. Он молча на меня смотрит, крайне расстроенный. Да что ж такое? Почему он так волнуется? Хотя это не мне звонили «сверху». Это не мне мотали нервы и угрожали последствиями если пациент умрет. Так что понять можно. А Дима только вступил на должность, к которой шел очень долго.

– Ладно, я к себе. Если что, держи меня в курсе всего.

Он уходит, а я остаюсь стоять и смотреть в окно. Меня обуревает куча эмоций. Горечь из-за гибели пациента, страх что это виновата я и странная радость что Дима… Дима наконец стал разговаривать нормально. Он не обвиняет меня, он не грубит и не ругается.

Единственное, что меня неприятно удивляет, что он паникует. Однако спустя пару часов я понимаю, что паника оказывается не напрасной. Я как раз провожу осмотр пациента, когда в палату врывается несколько человек: женщина лет сорока, пара пенсионеров и парень лет двадцати пяти.

Позади них я замечаю Екатерину Васильевну. Выглядывая из коридора, она пищит тонким голоском:

– Это Марта Анатольевна, хирург, – и тут же сваливает в туман. А судя по перекошенным от ненависти лицам моих посетителей, ничего хорошего мне не грозит.

– Вот ты где! – орет женщина. На ее голове черный платок, а сама она одета в темно-зеленое платье. Сразу видно что одета дорого. – Убийца!

Я невольно вздрагиваю. Нет, такого еще со мной не происходило. Чтобы мне так говорили! Пациенты смотрят с интересом то на меня, то на визитеров. А я теряюсь. Однако слушать оскорбления я тоже не хочу, поэтому, собравшись с мыслями, отвечаю:

– Добрый день. Я прошу прощения, а вы кто?

– Добрый? Это день добрый после того что ты сделала? Да ты посмотри! У тебя все руки в крови! По локоть! Я – Ульяна Аистова! Я жена того человека, которого ты убила.

– Понятно. Я сочувствую вашей потере, – стараюсь говорить спокойно. – Пациент поступил в тяжелом состоянии, шансов выжить было не так много как хотелось бы. Но поверьте, операция прошла штатно. Причина, почему он скончался, будет известна после заключения судмедэксперта. Пройдемте ко мне в кабинет.

Однако на мой спокойный голос Ульяна продолжает орать, и орать на всю палату:

– Ну уж нет, думаешь что заведешь меня в кабинет, будешь там ласково разговаривать и никто ничего не узнает? Думаешь проведешь всех? Больных? Родственников? Я сдаваться не собираюсь! Я тебя посажу, тварь! Ты у меня не то что больше не возьмешь скальпель в руки! Ты иголку будешь держать в руках только чтобы варежки шить!

Ее угрозы вызывают глухое раздражение, но я прекрасно понимаю, что эта женщина испытывает горе, что ей плохо. Отсюда и истерики. Другой вопрос, это временное помешательство, или она и правда не даст мне жизни?

– Пожалуйста, успокойтесь…

Но куда там!

– Успокоиться? Успокоиться когда мой любимый муж лежит холодный? Ты в своем уме? Ты хоть знаешь, что это такое, потерять мужа?

Господи, что же делать… Она не собирается покидать палату, а ее родственники и вовсе перекрыли выход.

– Я знаю что ты криворукая, мне рассказали! – тетка не унимается. И когда я уже не знаю что мне делать, я слышу голос Димы:

– Здравствуйте, что у вас тут происходит?

О том что в отделе хирургии скандал, я узнаю от одной из медсестер отделения. Пожилая женщина, проработавшая в этой больнице последние лет пятнадцать, на всех порах мчит ко мне… Я как раз выхожу из кабинета.

– Дмитрий Игоревич! – буквально подлетает ко мне. Грузная, с гладко причесанными волосами, собранными в «гульку». Вид у нее – суровый. Но такие «суровые» женщины чаще всего и оказываются наиболее адекватными.

– Здравствуйте, Елена Николаевна, – вижу по ее встревоженному лицу – что-то произошло. А учитывая что это медсестра из отделения хирургии… У меня падает сердце, заранее, – Что произошло?

– Там Марту Анатольевну сейчас сожрут! Помочь надо! Я не знаю что делать!

– Кто сожрет?

Мне два раза говорить не нужно, я уже быстрым шагом направляюсь на второй этаж, стараясь сохранить нейтральное выражение лица. Только по-моему черта с два у меня это получается! Одного взгляда достаточно чтобы понять что пока что я испытываю панику!