Я до крови прикусываю изнутри щеку, чтобы сдержать все те резкие слова, которые готов выплюнуть ему в лицо, и силой вырываю руку из его хватки. С трудом контролируя каждый шаг, я решительно шагаю по коридорам, высматривая глазами знакомый силуэт Дилана. Когда я не нахожу его, внутри начинает нарастать паника.

 

Джейк 18:37

Ты где?

 

Дилан 18:38

Вышел подышать.

 

Я буквально вылетаю через боковую дверь, желая избежать столкновения с людьми, которые все еще прибывают через главный вход, и негромко зову его по имени. Меньше всего мне сейчас хочется привлекать к себе лишнее внимание — отец сегодня поглазел на меня за всех гостей сразу.

— Дилан?

— Я здесь.

Мои плечи с облегчением опускаются, когда я вижу его: он стоит, прислонившись к кирпичной стене здания и уперевшись в нее одной ногой. По тому, как подергивается его нога, я чувствую, что он на грани того, чтобы просто свалить отсюда.

И я, черт возьми, его не виню.

— Мой отец — конченый мудак. Мне так жаль, что всё это произошло.

— Он может быть каким угодно мудаком, но это еще не значит, что он не прав.

— Что? Да он кругом не прав, Дилан. Пошел он на хрен.

Меня затапливает непреодолимое, дикое желание прикоснуться к человеку, стоящему передо мной. Я придвигаюсь ближе, окончательно теряя те крохи самообладания, которые у меня еще оставались, но он упирается ладонью мне в грудь, останавливая меня.

От боли и разочарования, бушующих внутри, мне хочется просто завыть.

— Сука, твою мать! — я резко замахиваюсь, чтобы со всей дури врезать в кирпичную стену, желая заглушить внутреннюю боль физической.

Но Дилан оказывается быстрее. Понимая, что я собираюсь сделать, он перехватывает мой кулак своей ладонью, целует костяшки моих пальцев и прижимает мою руку к своему сердцу. Из моей груди вырывается глухой стон — мне уже плевать, кто нас услышит или увидит. Сломанная рука хотя бы отвлекла бы меня от той боли, которая разрывает меня на части из-за того, в какое дерьмо превратилась моя жизнь.

Удерживая ладонь на его груди, я бессильно роняю голову ему на плечо.

— Джейк, мне нужно сказать тебе… — начинает он, но его резко обрывает чей-то голос, окликающий нас по именам.

— Джейкоб? Дилан? У вас всё в порядке?

Кора. Её мягкий женский голос долетает до нас за секунду до того, как она сама поворачивает за угол. Я нехотя убираю руку с груди Дилана, но уже поздно. Она всё видела.

— А, д-да, — заикаюсь я, пытаясь запихать свои эмоции обратно, вглубь этой жизни, которая стала мне безнадежно мала.

— Твой отец попросил меня проверить, как ты тут, — она слегка наклоняет голову набок, оценивая мою выбивающуюся из брюк рубашку и волосы, которые я, без сомнения, превратил в полный хаос, пока на нервах взъерошивал их руками. — По голосу не скажешь, что у тебя всё в порядке, — осторожно замечает она. — Да и выглядишь ты, мягко говоря, не очень. — Она прикладывает тыльную сторону ладони к моему лбу. — Но жара вроде нет.

— Я не болен, — отвечаю я. — Просто взбешен.

— А-а, — Кора переносит вес на одну ногу и скрещивает руки под грудью; на её лице появляется понимающее выражение. Она никогда не идет на поводу у эмоций. Впрочем, как и я обычно, — наверное, поэтому у нас никогда и не было взрывных скандалов. И все же Кора справляется с гневом, волнением или ревностью в сто раз лучше, чем я когда-либо смогу. — Здесь прямо-таки разит Стивом Эллингтоном, — спокойно заявляет она, попадая в самую точку. — Это так в его духе — разыграть заботливого папашу и отправить меня сюда разгребать то дерьмо, которое он сам же и устроил. — И как бы между прочим добавляет: — Что-то он в последнее время зачастил с этим.

При упоминании моего отца Дилан отлипает от стены:

— Я оставлю вас наедине.

Но Кора останавливает его.

— Нет, пожалуйста, побудь с ним. Мне нужно возвращаться внутрь. — Она задерживает взгляд на Дилане еще на секунду, после чего добавляет: — На самом деле, Дилан, не мог бы ты отвезти его домой? Мне кажется, он подхватил какую-то заразу. Сейчас присмотрелась — он и правда немного горячий, а я освобожусь поздно, да и завтра утром у меня встреча на другом конце города, которую я никак не могу пропустить. Мне будет спокойнее, если я буду знать, что он сегодня не один.

— Кора, это же твой вечер, твое главное событие. Я должен… — пытаюсь возразить я, но она меня обрывает.

— А тебе еще не надоело делать то, что ты «должен», Джейкоб? Езжайте лучше, пока твой жар не усилился.

— Ты уверена? — я машинально тянусь к ней, чтобы просто обнять в знак благодарности, но на её лице мелькает какая-то неожиданная, глубокая грусть.

Она обнимает меня в ответ, крепко сжимая в своих руках, и её дыхание касается моего уха:

— Ты хочешь его. — Она отстраняется и смотрит мне прямо в глаза. — Я ведь права?

Слава богу, на улице темно, и она не видит, как краска заливает мои щеки. Она что, выводит меня на чистую воду? Вот так просто? Прямо здесь и сейчас? Без всякого предупреждения?

Пока я судорожно пытаюсь сообразить, что ответить, она мягко целует меня прямо в губы, отстраняется и вкладывает мою руку в руку Дилана.