Прохладный воздух из вентиляционного отверстия над нами обдувает мою разгоряченную кожу. Тихое гудение кондиционера создает мирный фон для нашего прерывистого дыхания. Несмотря на этот сквозняк, мы оба уже мокрые от пота, пока боремся за позицию. Хотя мы это не обсуждали — оба исходили из того, что, чем бы мы ни планировали заняться сегодня, получить «зеленый свет» на это не входило в список вероятностей, — у меня нет ни тени сомнения в том, что Дилан — актив. И меня это полностью устраивает. Я сопротивляюсь ему сейчас только потому, что мне нравится чувствовать, как перекатываются его мышцы, когда он подавляет мой натиск.

С Корой я бы никогда не позволил себе такой грубости.

Я отталкиваю его так сильно, что он приземляется на задницу прямо на кровати. Тяжело дыша, он спрашивает:

— Ты меня толкнул, потому что хочешь, чтобы я прекратил, или борешься со мной просто потому, что можешь?

Я бросаюсь на него, оседлав его бедра, и улыбаюсь:

— Потому что могу. Пожалуйста, ради всего святого, не останавливайся.

В мгновение ока он садится, подается бедрами вперед и толкает меня в плечи, выбивая из равновесия, чтобы вернуть контроль. Обхватив мою талию обеими руками, он с легкостью переворачивает меня на живот и отвешивает звонкую пощечину по голой заднице. Секунду спустя он хватает меня за бедра и тянет на себя, заставляя встать на четвереньки. Его пальцы впиваются в мои ягодицы с карающей силой, и я невольно улыбаюсь, понимая, что завтра там останется десять аккуратных синяков в форме кончиков его пальцев.

Я с радостью буду носить на себе его метку.

Я слышу звук плевка за мгновение до того, как чувствую его на своей заднице. Вслед за влагой идет его большой палец, втирая её, пока он прижимается своим членом к моей ложбинке.

— О-о-ох, бля-я-ять, — стонет он. — Я собираюсь засадить тебе так глубоко, что кончу в другом часовом поясе.

Я хочу смотреть на него. Хочу видеть его лицо и проводить руками по его груди. Хочу наблюдать, как сокращаются все его мускулы в такт его толчкам, но в то же время я не хочу, чтобы он прекращал то, что делает сейчас.

— Мы толком не обсуждали роли, — говорит он, и его пальцы теперь скользят вдоль моей щели.

Роли. Активы. Пассивы. Вещи, которые я не обсуждал уже очень давно.

Для тех, кто вне нашего сообщества, для таких парней, как я, используют термин «универсал» — тех, кто делает и то, и другое. Но я отвечаю ему на соответствующем сленге, чтобы дать понять: хотя времени прошло много, мои предпочтения остались прежними.

— Я универсальный пассив, — я могу и так, и так, и иногда мне нравится быть сверху, но в основном я предпочитаю позицию снизу. Для меня в этой роли меньше давления, я могу расслабиться и получить больше удовольствия.

Он снова плюет, и я чувствую, как его бедра подаются вперед. Теперь уже не пальцы, а его член скользит по шву между моих ягодиц.

— Я не на принимающей стороне. Никогда. И я не делаю минет. Для тебя это будет проблемой?

 

Я сейчас слишком чертовски возбужден, чтобы всерьез переваривать эту информацию, поэтому вместо внятного ответа выдаю шутку:

— Тот еще эгоистичный засранец, а? — спрашиваю я, прижимаясь задом к нему, отчаянно нуждаясь в нем внутри себя.

— Я серьезно, Джейк.

— Я тоже. А теперь трахни меня.

К счастью, он решает оставить эту тему и переходит к другим вопросам:

— Презервативы?

— Черт. У меня их нет. В них просто не было нужды. Я проверялся перед тем, как мы с Корой сошлись, и с тех пор ни с кем, кроме неё, не был. Она на таблетках, да и сексом мы занимаемся не так уж часто.

— У меня последний партнер был год назад, — говорит Дилан, продолжая тереться о меня, пока говорит. — Я тоже чист.

Я делаю глубокий вдох и стараюсь контролировать голос, чтобы не прозвучать слишком уж нетерпеливо:

— Тогда я не против сделать это без них.

— Ты уверен?

Я просто киваю, потому что кричать от радости или прыгать по комнате было бы уже перебором.

Мне это нужно. Он мне нужен.

— Ладно. Если передумаешь — скажи.

Матрас прогибается, когда он тянется надо мной к флакону со смазкой, который я переставил на тумбочку. Мне приходится сжать свой член, чтобы унять эту невыносимую ноющую боль; на покрывале уже виднеется мокрое пятно, которое становится только больше под звуки того, как он щедро смазывает свой член.

Мои руки подкашиваются, когда он начинает вводить в меня сначала пальцы, растягивая, и в итоге я оказываюсь в позе, когда моя грудь прижата к кровати, а зад задран вверх.

— Да, блять, вот так и оставайся, — командует Дилан, продолжая готовить меня для себя. В какой-то момент я чувствую одну его руку на своем левом бедре и догадываюсь, что второй он направляет основание своего члена, потому что через секунду головка уже упирается в мой вход.

С каждым миллиметром его движения я чувствую десятикратное давление. Это похоже на полноценный обед для желудка, который голодал годами — к слову, я еще никогда не был так рад тому, что не ел весь день. Я завожу руку назад и хватаюсь за его бедро.