Я поверить не мог, что это происходит наяву.

— Так, я думаю, нам пора ехать, — я метнул раздраженный взгляд на свое семейство, после чего повернулся к Джейку. — То есть, если ты вообще еще хочешь, чтобы я поехал.

Я понимал, что они просто пытаются меня защитить, но мало того, что всё это между нами только в новинку, так мы с Джейком все еще пытаемся понять, что, черт возьми, происходит, без того, чтобы эти двое добавляли давления в виде временных рамок.

Джейк устало провел ладонью по лицу.

— Нет, ваш отец прав, Дилан. И конечно, я все еще хочу, чтобы ты поехал со мной. — Переведя взгляд на моего отца, Джейк глубоко выдохнул: — Если честно, сэр, я сам без понятия, что, блять, творю, но меньше всего на свете я хочу причинить Дилану боль. Для меня все это в новинку, и прямо сейчас я не могу вот так просто разорвать свои нынешние отношения, чтобы открыто быть с вашим сыном. Но я намерен найти выход.

Отец удовлетворенно кивнул, и мы с Джейком наконец направились к его «Корвету».

— Господи Иисусе, прости за этот цирк.

— И сколько конкретно твоих клиентов хотят увидеть тебя голым? — проворчал он, заставив меня рассмеяться.

— Не слушай мою сестру.

— Ну, насчет меня она оказалась права, а я скрывал это годами.

— Да плевать, кто там хочет увидеть меня голым, потому что этого никто не увидит, — ответил я, пытаясь его успокоить.

Мы открыли дверцы и скользнули на сиденья. Джейк завел мотор, но вместо того, чтобы тронуться, перегнулся через узкую центральную консоль, перенеся вес на правый локоть, а левой рукой обхватил мое лицо.

— Раз уж все карты все равно раскрыты, а мне придется вести себя прилично весь оставшийся вечер… можно мне поцеловать тебя? Всего один раз?

— Мы вообще-то собирались идти как друзья, — напомнил я ему, хотя вся моя решимость уже дала трещину, а тело само, без моего согласия, потянулось к нему.

— А мне что, нельзя целовать друзей? — невинно поинтересовался он, пододвигаясь еще ближе к моим губам.

— Ты что, целуешь Нокса, Феникса или Хадсона?

— Я бы, может, и чмокнул, если бы они дались, — поддразнил он меня, облизнув губы.

От одной мысли о том, что он может поцеловать кого-то другого, меня перекосило. Я подался вперед, сокращая последнее расстояние между нами, и впился в его верхнюю губу.

— Размечтался, блять.

Вот тебе и сходили как друзья. Будь проклят Джейк за его грязные приемы и за то, как умело он раскачал мою ревность, даже после того, как я попытался утихомирить его собственную. К тому моменту, как мы оторвались друг от друга, у меня в штанах уже был болезненный, каменный стояк, и я был готов послать к чертям этот вечер и утащить его в свою постель, несмотря на любые последствия.

Похоже, он чувствовал то же самое, потому что до предела прижал бедра, с силой потираясь членом о консоль между нами в поисках хоть какого-то облегчения. Мне безумно хотелось коснуться его, снова почувствовать его тяжесть в своей ладони, но нужно было помнить о Коре.

— Джейк, хватит, — выдохнул я, когда его губы переместились на мою шею, окончательно туманя мысли. — Я не могу один тут строить из себя скалу, иначе мне придется вообще держаться от тебя подальше.

— Дерьмо, — пробормотал он, наконец отстраняясь и откидываясь на спинку водительского сиденья. — Ты прав. Прости. Всё, руки при себе. — И уже игриво добавил: — Но вообще, пошел ты на хрен за то, что выглядишь так чертовски сексуально. Из-за того, как этот галстук подчеркивает твои глаза, у меня весь вечер будет стоять.

— Ну, по крайней мере, тебе будет проще трахнуть её после приема.

Я ненавидел эту свою вспышку ревности и попытался тут же взять слова назад:

— Блин. Это было по-мудацки с моей стороны, прости.

Он молча кивнул, пристегивая ремень безопасности, и я понял, что задел его за живое.

— Джейк, ну прости.

— Ты уже это говорил.

— Я просто ненавижу все это, чувак. За то короткое время, что мы знакомы, ты заставил меня думать, чувствовать и хотеть того, чего я, блять, получить не могу.

Обычно я не из тех, кто постоянно ноет, но это просто выматывало душу.

— Только не вычеркивай меня из жизни. Пожалуйста, — взмолился он. — Я пытаюсь во всем разобраться, но на это нужно время. Я не смогу вернуться назад, Дилан. Не смогу снова жить так, будто тебя в моей жизни нет.

Черт, как же мне нравилось, когда он произносил мое имя.

Он протягивает руку и переплетает свои пальцы с моими, и я позволяю ему это, потому что нам обоим сейчас нужно хоть какое-то утешение. Мы больше не произносим ни слова, пока не подъезжаем к парковке; перед тем как отпустить мою руку, он крепко сжимает её.