— Хочешь быстрее или медленнее? — спрашивает он, не понимая, тяну я его на себя или пытаюсь оттолкнуть.

К моему стыду, всё, что вырывается из моего рта — это сдавленный всхлип. На самом деле я не плачу, просто я настолько переполнен чувствами. Впившись пальцами в его ногу, я пытаюсь показать ему, чего хочу, раз слова меня подвели. Он понимает намек, входя в меня на всю длину, а затем отстраняясь. Он делает еще два толчка и замирает.

— Черт, Джейк. Нам надо сменить угол, иначе я кончу прямо сейчас.

«Если ты кончишь, я тоже», — думаю я про себя.

— Что такое? — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Ты можешь кончить всего один раз за ночь?

Он с силой шлёпает меня по одной ягодице, затем по другой.

— Блять, я хотел это сделать с того самого момента, как увидел, как Хадсон и Феникс шлепали тебя на лодке. А теперь следи за языком, не то я это повторю.

Я чувствую себя так, словно мне снова двадцать. Ничья рука даже близко не касается моего члена, но я всё равно на грани взрыва.

— Тебе, наверное, стоит знать: если ты сделаешь это еще раз, есть огромный шанс, что я кончу.

 

Глава 20

 

Дилан

 

Желая растянуть удовольствие, я неохотно отстраняюсь и переворачиваю Джейка на спину, чтобы видеть его лицо. Оно блестит от пота, как и его грудь. Не в силах ждать больше ни секунды, я снова вхожу в него — на этот раз осторожно, чтобы не причинить боли, — и подаюсь вперед, проводя языком по его нижней губе.

— Ты просто невероятный, — шепчу я ему слова восхищения.

Мне бы хотелось, чтобы это длилось дольше, но по покалыванию внизу живота и тяжести в паху я уже понимаю: всё закончится минуты через две, какую бы позу мы ни выбрали. А может, и быстрее.

Нуждаясь в более устойчивой опоре, я снова выхожу из него, спрыгиваю с кровати, хватаю его за лодыжки и тяну на край матраса. Теперь, когда я стою на полу, высота идеальна: кровать больше не пружинит под нами, сбивая мой ритм.

Член Джейка бьется между нашими телами в такт моим толчкам. Чтобы он окончательно сорвался вместе со мной, я закидываю его левую ногу себе на талию и начинаю дрочить его, продолжая плавно входить в него и выходить. Пока я ласкаю его рукой, он вцепляется пальцами в простыни над головой; я любуюсь его натренированным телом, которое извивается подо мной.

Он крепко сложен, и именно это мне в нем нравится. Власть в мужском теле. Рельеф. Линии. Сила.

Крепко сжимая его руками и войдя в него так глубоко, как только возможно, я предупреждаю его — почти так же, как он меня несколько минут назад:

— Джейк, я сейчас кончу. Если хочешь, чтобы я вышел, сейчас последний шанс сказать об этом.

Он качает головой и шепчет:

— Нет.

Выпустив простыни, он тянется правой рукой вперед и сжимает мое бедро; я переплетаю свои пальцы с его, а его левая рука накрывает мою, которая всё еще сжимает его член.

Двадцать секунд спустя нас обоих накрывает одновременным оргазмом, мощным, как цунами. Разрядка настолько сильная, что из моей груди вырывается рык, а тело непроизвольно сгибается пополам. Джейк весь каменеет, его глухие стоны лишь продлевают мое наслаждение.

— Блять, Дилан, я просто… — он замолкает, потому что фразу заканчивать не нужно. Он удовлетворен, расслаблен и представляет собой полный беспорядок.

Я выхожу из него и наклоняюсь, еще раз целуя в губы.

— Не двигайся.

Уже зная, где у него что в ванной, я беру полотенце, смачиваю её теплой водой, прихватываю сухую и возвращаюсь к кровати. Я начинаю аккуратно приводить его в порядок.

— Я и сам могу, — сонно бормочет он, пока я провожу влажной тканью по его телу.

— Знаю. Но это сделаю я.

По тому, как он не сопротивляется, видно, насколько он вымотан. Я его не виню — за одну ночь на него свалилось слишком много. Насколько бы я ни умел отключаться во время секса, стоит оргазму утихнуть, как в голове тут же всплывает осуждающий голос моего дедушки. Именно поэтому я никогда не занимаюсь заботой после секса. Но впервые в жизни мне не хочется быть законченным эгоистом. Я пытаюсь компенсировать то, чего никогда не смогу дать Джейку — например, симметричную нежность в постели.

— Как ты?

Он улыбается, не открывая глаз.

— Такое чувство, будто меня огрели доской по заднице.

Я усмехаюсь:

— Буду считать это комплиментом.

— О да, определенно считай. — Он наконец приоткрывает один глаз и тянется ко мне. — Останешься на ночь?

Я надеялся, что он спросит, но не хотел давить.

— Да, с удовольствием. Не против, если я по-быстрому приму душ?