Он сдергивает её окончательно и швыряет на низкое кресло справа от меня. Дальше я тянусь к ремню на его талии. Я жду, что он остановит меня просто ради того, чтобы показать свою власть, но он этого не делает. Я махом выдергиваю ремень из шлевок его брюк и толкаю его назад, пока его ноги не упираются в край моей кровати, и он садится.

Оказавшись лицом на уровне моей талии, он обхватывает руками заднюю поверхность моих бедер, притягивая меня к себе, и расстегивает мой ремень. Оставив его в шлевках, он переключается на пуговицу и ширинку. Я стою прямо перед ним, запустив пальцы в его волосы.

Продолжая издеваться надо мной, он оставляет мои брюки расстегнутыми, но не снимает их. Вместо этого он заправляет кончики пальцев под резинку моих боксеров и оттягивает их ровно настолько, чтобы провести языком по чувствительной полоске кожи чуть ниже пояса.

— О-о-ох, бля-я-ять, — стону я, упиваясь этим подзабытым ощущением мужского рта на своем теле… ощущением его рта на себе.

Руки Дилана перемещаются к карманам моих брюк, и он с силой дергает их вниз, отчего я вместе со штанами опускаюсь на колени прямо между его ног.

Его член — длинный, тяжелый и твердый — покачивается вдоль его бедра, явно злясь от того, что его так долго держали в тесноте. У меня от этого зрелища буквально слюнки текут.

Быстро расправившись с его брюками, я хватаюсь за края ткани:

— Приподнимись.

Он подает бедра вверх, позволяя мне стащить штаны и боксеры вниз по ногам. Я сдергиваю с него туфли и полностью убираю брюки, чтобы он мог широко развести ноги, открывая мне беспрепятственный доступ.

Мне столько всего хочется сказать ему — например, какой он, нахрен, идеальный, — но слова сейчас только отвлекали бы от дела. Поэтому я трачу долю секунды, чтобы насладиться картиной перед глазами, а затем обхватываю пальцами его ствол и поочередно втягиваю в рот его яйца.

Его торс откидывается на кровать, а пальцы принимаются яростно массировать мои плечи.

Я бы остался так навечно.

От того, как я посасываю его мошонку, его живот судорожно вздрагивает, и я удваиваю усилия, желая выжать из него еще больше сладострастных стонов. Я меняю сторону, продолжая свою атаку, пока наконец полностью не заглатываю его член.

На вкус он такой же греховный, как и на вид. От солоноватого вкуса его предэякулята у меня внутри всё просто переворачивается от жажды.

— О-о-х, да, твою мать. Не останавливайся, Джейк.

Я делаю еще пару движений, после чего обвожу языком вокруг головки его члена.

— М-м-м, да. Пиздец, ты так охрененно сосешь.

Я согласно мычу в ответ на его слова. Не могу сказать, чтобы мои прежние партнеры были особо разговорчивыми в постели, но от слов Дилана я готов взять назад свою мысль о том, что разговоры будут только мешать.

Мой собственный член чувствует себя заброшенным, и от того, что я трусь им о край матраса, толку мало. Поэтому я поднимаюсь, плюю себе в ладонь, перехватываю свой ствол одной рукой, а второй хлопаю его по бедру.

— Сдвинься назад, на кровать, — командую я, окончательно пинком сбрасывая с ног запутавшиеся брюки, подхожу к тумбочке и достаю из ящика флакон смазки с дозатором.

На его лице появляется настороженное выражение, и он резко бросает:

— И кто это у нас тут сегодня командует?

— Прямо сейчас? Я. Так что сдвинься назад, живо.

Его челюсть сжимается, и по какой-то причине он выглядит разозленным, но через пару секунд все же делает то, что я прошу, позволяя мне забраться на кровать следом за ним. Он переплетает пальцы и закладывает руки за голову, пристально наблюдая за мной. Черт, руки у него просто огромные.

Я поджимаю ноги под себя, усаживаясь верхом на его талию, и, щедро плеснув смазки в ладонь, зажимаю оба наших члена в один кулак и начинаю вовсю дрочить. От этого давления в сочетании со скольжением моей руки Дилан начинает глухо материться по-испански:

— Santa mierda. Frota esa polla.

Прежде чем я успеваю попросить его перевести, он делает это сам:

— Святое дерьмо, малыш. Дрочи этот член.

Мне удается удерживать оргазм где-то минуты три, пока я тру наши члены друг о друга, но в конце концов я сдаюсь:

— Дилан, я сейчас кончу. Так что, если у тебя были другие планы на этот вечер, сейчас самое время о них сказать.

Хочет ли он пойти до конца? Потому что я, блять, хочу этого до безумия.

— А что такое? — порочно ухмыляется он, подаваясь бедрами вперед и фактически трахая мой кулак. — Ты что, можешь кончить всего один раз за ночь?

Я убираю руку, стараясь сосредоточиться, чтобы снова дать ему честный ответ:

— Не знаю. Я никогда не был в ситуации, когда мне хотелось бы больше одного раза.

То ли эта честность, то ли сами слова, то ли скрытый в них вызов заставляют его действовать. Он толкает меня в плечи и опрокидывает на спину, нависая сверху и вжимаясь бедрами в меня.