— Имя Лиары. Сразу. Полностью. Не ей — зеркалу. «Лиара Норт Дрейкхолд была моей женой». Это правда, которую Селеста не контролирует.

Кай кивнул.

— Понял.

Эйран сказал:

— Я пойду с тобой.

— Нет, — ответила Марина.

Он повернулся к ней.

— Почему?

— Потому что если это ловушка, она будет рассчитана на вас. Селеста уже пыталась тянуть вас через жалость. Мариус — через вину. До Совета вы нужны здесь. Живой, не околдованный и способный говорить.

— А Кай?

Кай сам ответил:

— А я десять лет бежал от зеркал. Пора одно разбить.

Ровена вдруг сказала:

— Я пойду с ним.

Все повернулись к ней.

Кай побледнел.

— Нет.

— Да.

— Мать…

— Лиара была в этом доме под моей защитой. Я не защитила. Если зеркало требует назвать стертых, я тоже назову.

Кай смотрел на нее так, будто боль снова стала свежей.

— Вы вспомнили это сейчас?

— Нет. Я помнила всегда.

— Тогда почему молчали?

Ровена не отвела взгляда.

— Потому что была труслива.

Кай резко отвернулся.

Марина тихо сказала:

— Идите оба. Но не одни. Гарт с вами. Орден тоже. И если зеркало предложит вернуть прошлое — не соглашайтесь.

Ровена посмотрела на нее.

— Оно может?

— Такие вещи всегда предлагают то, что нельзя получить честно.

Никто не спорил.

Через полчаса Кай, Ровена, Гарт и Орден ушли к старому судебному залу.

Марина осталась в покоях с Эйраном, Мирой, Ферном и тишиной, которая после их ухода стала почти плотной.

Ферн приказал ей лечь. Она подчинилась, но только потому, что тело уже не спрашивало мнения. Мира сидела у кровати с шитьем, но не сделала ни одного стежка. Эйран стоял у окна.

— Вы боитесь за него, — сказала Марина.

— Да.

— И за нее.

Он помолчал.

— Да.

— Это не делает ее невиновной.

— Знаю.

— И не отменяет вашей злости.

— Тоже знаю.

Марина смотрела на его отражение в темном стекле.

— Семья — странная вещь.

— В вашем мире тоже?

Она усмехнулась.

— В моем мире нет драконьих клятв и магических Сердец. А все равно люди умудряются портить друг другу жизнь с большим талантом.

— Вы были замужем.

Не вопрос.

Она закрыла глаза.

— Да.

— Он изменил вам.

— Да.

— Вы ушли.

— Не сразу.

Эйран повернулся.

Марина не смотрела на него, но чувствовала взгляд.

— Сначала пыталась понять, где ошиблась. Потом пыталась быть спокойной. Потом слушала, что надо сохранить лицо, не устраивать сцен, не разрушать годы брака. Потом однажды увидела себя в зеркале и поняла, что если останусь, от меня тоже ничего не останется.

— Поэтому Ливия позвала вас.

— Возможно.

— Вы ненавидите меня за него тоже?

Она открыла глаза.

Вопрос был честный. Неприятный, но честный.

— Иногда да, — сказала она. — Иногда я слышу ваши слова и вижу не вас. А его. Или всех, кто говорил женщинам молчать. Это несправедливо к вам как к отдельному человеку. Но вы слишком хорошо вписались в общий хор.

Он принял.

Молча.

Потом сказал:

— Я хочу выйти из него.

— Тогда выходите делами.

— Завтра.

— Завтра будет начало.

Он кивнул.

Дверь распахнулась так резко, что Мира вскочила.

На пороге стоял Гарт.

Лицо у него было серым.

— Милорд.

Эйран сразу шагнул вперед.

— Что?

— Старый судебный зал пуст. Связь через зеркало оборвана.

— Кай?

— Жив.

— Мать?

— Жива. Но…

Марина села, забыв о Ферне.

— Но что?

Гарт перевел взгляд на нее.

— Зеркало показало пятый голос Совета.

Орден вошел следом, прижимая к груди книгу. За ним — Ровена, бледная, с рассеченной губой. Кай шел последним. В руках он держал осколок зеркала, завернутый в ткань.

Его глаза были сухими и страшными.

— Пятый голос, — сказал Кай, — это человек, который должен быть мертв.

Эйран напрягся.

— Кто?

Ровена ответила вместо сына:

— Старый лорд Дрейкхолд. Ваш отец.

Тишина.

Марина почувствовала, как холод поднимается от пола.

— Он умер?

Эйран стоял неподвижно.

— Десять лет назад.

Орден дрожащим голосом сказал: