— Но ничего, — Эдриан беспечно махнул рукой. — Я люблю доделывать работу сам. Мы спустимся в крипту. Эта милая леди откроет мне проход. И я заберу то, что принадлежит мне по праву.
Он протянул мне руку. На этот раз настойчиво. Требовательно.
— Ну? Его жизнь тебе всё равно не спасти. Он труп, который ещё дышит. А вот Марта…
Иллюзия вспыхнула ярче. Тень на подоконнике подняла когтистую лапу.
— Решай, Энн. Время утекает.
Я посмотрела на Валиана. Он пытался подняться, но руки скользили по собственной крови. Его губы шевелились, но я не слышала слов.
Я посмотрела на иллюзию. Марта спала в своей кровати, не подозревая, что смерть сидит у неё на подоконнике.
Выбор без выбора.
— Я пойду, — глухо сказала я.
— Не смей, — прошипел Валиан. Он всё-таки приподнялся на локте, глядя на меня горящими глазами. — Не смей ему помогать. Лучше убей меня. Добей. Но не давай ему то, что он хочет.
Я обогнула его вытянутую руку. Стараясь не смотреть в его глаза. Стараясь не думать о том, что я снова его предаю. Что я предаю всех, кто спит в этом замке.
Но Марта…
— Веди, — бросила я вампиру.
— Умница.
Эдриан ухмыльнулся, обнажив клыки. Схватил меня за плечо ледяными пальцами и потащил к неприметной двери в стене, скрытой за пыльным гобеленом.
За дверью начиналась винтовая лестница.
Вниз.
В темноту.
В крипту, где полгода назад Элара де Крест умерла на алтаре.
И где сегодня, похоже, умру и я.
19
Мы стояли перед тяжёлой железной дверью, покрытой вязью рун.
Древние символы покрывали каждый сантиметр почерневшего металла, сплетаясь в узоры, смысл которых был утрачен тысячелетия назад. Они не светились. Они спали, ожидая моего прикосновения.
— Открывай.
Эдриан толкнул меня вперёд. Его ледяные пальцы впились в плечо, оставляя синяки.
Я замешкалась у двери, не решаясь прикоснуться к холодному металлу.
— Почему сейчас? — спросила я, глядя на тёмную поверхность.
Мне нужно было потянуть время. Хоть на секунду. Просто чтобы перевести дыхание, собраться с мыслями, придумать хоть какой-то выход из этого кошмара.
— Если ты знал, что я жива, почему ждал полгода? Почему не напал раньше?
Эдриан скривился, и его идеальная маска скучающего аристократа дала трещину. Под ней проступило что-то страшное.
— Потому что твой муженёк — фанатик, — выплюнул он. — После твоей «казни», когда ритуал не сработал, он сорвался с цепи. Совсем. Окончательно.
Вампир отпустил моё плечо и начал расхаживать перед дверью, жестикулируя когтистыми руками.
— Он выжигал мои гнёзда по всему пограничью. Деревню за деревней, город за городом. Он устроил такую чистку, какой не было со времён Первой войны. Мои лучшие лейтенанты сгорели в его огне. Мои тени растаяли под его светом. Мне пришлось залечь на дно и восстанавливать численность стаи по крупицам. Месяц за месяцем, упырь за упырём.
Он резко остановился и повернулся ко мне.
— Мне нужны были бойцы, чтобы прорвать оборону на границах и добраться до крепости. Армия, а не горстка испуганных низших, которые разбегутся при первой вспышке драконьего огня.
Он схватил мою руку и с силой прижал ладонь к холодной ручке двери.
— А теперь хватит болтать.
Камень под моей ладонью потеплел. Тепло было странным, не физическим. Оно шло изнутри, из глубины двери, из самих рун. Словно что-то древнее проснулось и узнало меня. Узнало мою кровь.
Руны вспыхнули багровым, одна за другой, образуя светящуюся вязь. Механизм внутри тяжело вздохнул, проворачиваясь с глухим скрежетом. Засовы отошли. Петли застонали.
Дверь отворилась, выдыхая нам в лицо запах сырости, плесени и старой, засохшей крови.
Мы спустились вниз.
Винтовая лестница уходила глубоко под землю. Ступени были вырублены прямо в скале, отполированные тысячами ног за много-много лет. В стенах горели факелы, вспыхнувшие сами собой при нашем появлении. Магия этого места узнавала кровь хранителей.
Крипта открылась внезапно.
Огромный зал, вырубленный в толще горы. Потолок терялся во тьме, уходя вверх на десятки метров. Здесь было тихо. Мёртвая, давящая тишина, в которой звук наших шагов казался грохотом. Эхо металось между стенами, умножаясь и искажаясь.
В центре зала, окружённый кольцом погасших факелов, стоял Алтарь.
Глыба чёрного обсидиана, отполированного до зеркального блеска. Он был огромен: два метра в длину, метр в ширину. Идеальные пропорции для человеческого тела. Идеальное ложе для жертвы.
Я знала его. Я видела его в кошмарах едва ли не каждую ночь, когда закрывала глаза. Чёрный камень, холодный, как лёд. Оковы на запястьях. Лицо Валиана надо мной. Блеск кинжала. Боль, взорвавшаяся в груди.