Я медленно, очень медленно выпрямилась, вытирая окровавленные руки тряпкой. Поворачиваться не хотелось. Хотелось исчезнуть, раствориться, стать пятном на стене. Но я не могла.
Я сделала глубокий вдох, натянула на лицо маску холодного спокойствия (спасибо годам работы в реанимации, где истерики родственников закаляют лучше любой войны) и обернулась.
Он стоял в дверях, скрестив руки на груди. За полгода он почти не изменился. Все тот же безупречный черный мундир с серебряным шитьем, все те же широкие плечи, тот же жесткий разлет бровей. Только морщин у глаз стало больше, да взгляд… Взгляд стал еще тяжелее. Темный янтарь с вертикальным зрачком.
Генерал Валиан де Крест.
Он смотрел на меня. Не на раненого солдата, не на Марту, застывшую в углу с банкой в руках. На меня.
— Отчет, — бросил он. Коротко, властно. Как привык отдавать приказы своим подчиненным.
У меня внутри все сжалось. Узнал? Нет, не может быть. Элара была бледной, худой, вечно дрожащей мышью с опущенными глазами. Я стояла перед ним прямо, с закатанными рукавами, в грубом фартуке, с рыжими волосами, убранными под косынку. Да и голос… я научилась говорить иначе. Ниже. Тверже.
— Жить будет, — ответила я, глядя ему в переносицу (старый трюк: кажется, что смотришь в глаза, но не встречаешься взглядом с хищником). — Яд нейтрализован. Ногу сохранить удалось, но хромать будет с месяц. Ему нужен покой и отвар из…
— Я не спрашивал рецепт, — перебил он, делая шаг вперед.
Солдаты поспешно расступились. Валиан подошел вплотную. Я чувствовала жар, исходящий от его тела. Драконий жар. Он смотрел на мои руки. На пальцы, покрытые пятнами от въевшегося сока трав, с короткими ногтями, со сбитыми костяшками. Элара никогда ничего тяжелее вышивальной иглы в руках не держала. Её руки были белыми, мягкими, холеными.
— Странно, — произнес он тихо, и от этого тона у меня мурашки побежали по спине.
— Что именно, милорд? — я старалась не дергаться, хотя хотелось вцепиться ему в глотку или сбежать.
— В этом городе грязь, вонь и безнадега, — он поднял взгляд на мое лицо. — А у местной лекарши руки целителя и выправка гвардейца. Кто вы такая?
— Энн, — соврала я, не моргнув глазом. — Просто Энн. Лечу тех, кого другие списали.
— Просто Энн… — повторил он, пробуя имя на вкус.
Внезапно воздух в лавке стал тяжелым и вязким, словно перед грозой. Валиан замер на полушаге. Его ноздри хищно раздулись, будто он уловил какой-то, одному ему слышный запах.
Я увидела, как его вертикальные зрачки сузились в тонкие, пульсирующие иглы. От него повеяло сухим, тяжелым жаром, будто угрожающим дыханием раскаленной печи, готовой вспыхнуть в любую секунду.
Валиан чуть подался вперед, но тут же отшатнулся, словно наткнулся на невидимую преграду или уловил тошнотворный запах гниения. Его ноздри хищно раздулись, втягивая воздух, а верхняя губа едва заметно дернулась в брезгливой гримасе. Так смотрят на идеальное с виду яблоко, обнаружив, что внутри оно кишит червями.
Ледяная маска безразличия дала трещину, но под ней проступил не интерес, а глухое, инстинктивное отвращение, смешанное с непониманием. Он выглядел сбитым с толку.
Мне стало не по себе. Инстинктивно захотелось прикрыться руками.
В этот момент раненый на кушетке застонал. Звук разорвал напряженную тишину, как выстрел. Валиан моргнул. Наваждение спало так же резко, как и появилось. Зрачки сузились, лицо снова превратилось в бесстрастную мраморную маску.
— Заберите его, — бросил он солдатам, кивнув на парня, но голос его прозвучал чуть хрипло. — И заплатите этой… женщине.
Он развернулся к выходу, но у порога на секунду замялся, словно хотел что-то добавить.
— Мы задержимся в городе на пару дней, — сказал он, не оборачиваясь. — Если моему человеку станет хуже, я найду вас, Энн. И тогда разговор будет другим.
Дверь за ним захлопнулась. Я шумно выдохнула, чувствуя, как адреналин отступает, оставляя после себя дрожь в коленях. Ноги стали ватными, и я сползла по стене на пол, прямо рядом со шкафом с бинтами.
— Пронесло… — прошептала Марта из своего угла.
— Нет, — я посмотрела на свою руку, которая все еще помнила жар его ауры, хотя он меня даже не коснулся. — Он понял, что со мной что-то не так.
4
— Собирайся. Мы уходим.
Я металась по лавке, скидывая в дорожный мешок самое необходимое: хирургический набор, настойки, смену белья, немного еды. Руки дрожали, и пару раз я чуть не уронила банку с драгоценным эликсиром регенерации.
— Куда уходим? — Марта сидела на табурете, невозмутимо пересчитывая монеты, оставленные генеральскими псами. — В болота? К упырям на полдник?
— Куда угодно, лишь бы подальше отсюда! — я затянула горловину мешка так туго, что побелели костяшки пальцев. — Ты не понимаешь, Марта. Валиан не просто проезжал мимо. Он искал. И он вернется.