Он запрёт меня. Прикуёт к стене. Вызовет менталиста. И тогда у меня не останется ни единого шанса связаться с Эдрианом. Ни единого шанса спасти Марту.
«Соблазни его», — всплыл в памяти голос вампира. — «Драконы — собственники. Если он решит, что ты принадлежишь ему…»
Какая хрень!
Но Валиан был уже в трёх шагах от шкафа. В двух. Я видела его глаза сквозь щель. Тёмное золото, в котором плескалась угроза. Холодный огонь. Ярость, еле сдерживаемая под маской спокойствия.
У меня не было оружия. Не было магии. Не было плана.
У меня было только тело. Тело Элары. Тело, на которое он смотрел час назад, когда застал меня в ванне. Тело, от которого его дракон не мог отвести глаз.
Терять нечего.
Я разжала пальцы, которыми стискивала ворот ночной сорочки. Дрожащими руками потянула тонкую ткань с плеч. Шёлк соскользнул вниз, зашелестев в тишине шкафа, как листья на ветру.
Сорочка упала к моим ногам.
Я осталась обнажённой среди его мундиров и рубашек. Ткань пахла им. Его запах окутывал меня со всех сторон.
Шаги стихли.
Валиан стоял прямо перед дверцей. Я видела носки его сапог в щели. Слышала его дыхание.
Секунда.
Он резко схватился за ручку и рванул створку на себя.
Свет ударил в глаза. Я зажмурилась, вжавшись спиной в заднюю стенку шкафа. Руки инстинктивно дёрнулись прикрыть грудь.
Нет.
Я заставила себя опустить руки. Выпрямиться. Поднять подбородок.
Прятаться поздно.
Валиан замер.
Его рука, занесённая для удара или заклинания, застыла в воздухе. Лицо окаменело. Челюсть напряглась.
Он смотрел на меня.
На мои плечи. На грудь, которая вздымалась от частого дыхания. На шрам под левой грудью, его шрам, оставленный его кинжалом. На живот. На изгиб бёдер.
На бледную кожу, которая казалась фарфоровой на фоне тёмных мундиров.
Тишина стала звенящей.
Его зрачки расширились так, что золотой радужки почти не осталось. Два чёрных колодца с тонкой золотой каймой по краям. Дыхание сбилось, стало тяжёлым, хриплым.
На дне его глаз, там, где секунду назад горел холодный огонь убийцы, теперь полыхало другое пламя. Тёмное. Тяжёлое. Первобытное.
Голод дракона.
17
Тишина в комнате стала плотной, осязаемой.
Казалось, воздух наэлектризовался настолько, что от любой искры всё взлетит на воздух. Я чувствовала это напряжение кожей, волосами, кончиками пальцев. Оно гудело между нами, как натянутая до предела струна.
— Что ты делаешь?
Его голос прозвучал низко, вибрирующе. Грудной рык, от которого у меня по спине пробежали мурашки. Он не спрашивал, зачем я спряталась в его шкафу. Не требовал объяснений, почему я рылась в его вещах. Он спрашивал о другом. О том, что происходило прямо сейчас, между нами, в этом сгустившемся воздухе.
Я сглотнула, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
«Соблазни его».
Легко сказать, Эдриан.
Мой опыт соблазнения ограничивался парой неловких свиданий в прошлой жизни, которые заканчивались фразой «ты классная, но у тебя слишком сложный график». И чтением глянцевых журналов в комнате отдыха на подстанции, пока закипал чайник между вызовами.
Что там писали? «Взгляд из-под ресниц»? «Приоткрытые губы»? «Невинность и порочность в одном флаконе»? «Дайте ему почувствовать себя охотником»?
Господи, какой бред.
Но сейчас этот бред был моим единственным оружием. Единственным шансом выбраться из ситуации, в которую я сама себя загнала.
Я заставила себя поднять глаза. Медленно. Кротко. Снизу вверх. Прямо в его расширенные зрачки, в которых золота почти не осталось.
Мои губы дрогнули.
— Я хочу… — прошептала я.
Голос сорвался, прозвучал тише, чем я рассчитывала. Но в звенящей тишине комнаты это было довольно громко.
— Хочу тебя.
Его кадык дёрнулся. Он судорожно сглотнул, не отрывая взгляда от моего тела. Я видела, как напряглись мышцы его шеи. Как дрогнула жилка на виске. Как расширились ноздри, втягивая воздух.
Медленно, словно преодолевая сопротивление невидимой стены, он протянул руку. Его пальцы, горячие и жёсткие от мозолей, сомкнулись на моём голом плече.
Рывок.
Он вытащил меня из шкафа, как тряпичную куклу. Легко, без усилия. Я оказалась босиком на ледяном каменном полу, обнажённая перед одетым и смертельно опасным мужчиной.
Он открыл рот, чтобы что-то сказать. Возможно, обвинить меня во лжи. Или прогнать обратно в мою комнату. Или спросить, не сошла ли я с ума.
Но я не дала ему шанса опомниться.
Я сделала шаг к нему. Вплотную. Так близко, что моя грудь коснулась его рубашки. Тонкий лён. Под ним — жар его тела, сухой и обжигающий.