Беглая жена генерала драконов Страница 22 из 56
Скорость
7
Главы
0%
Страница 22 из 56

Я прильнула ухом к груди, слушая сердце. Снова тишина.

— Остановка! — выдохнула я. — Клиническая смерть! Время не фиксируем! Работаем!

Я рванула ворот её платья. Дорогая ткань затрещала под пальцами. Пуговицы брызнули в стороны, как осколки лобового стекла после удара. Обнажилась бледная кожа, рёберная клетка, мечевидный отросток.

Точка компрессии: нижняя треть грудины, два пальца выше мечевидного отростка. Я сложила руки замком, выпрямила локти, расположила плечи строго над грудиной.

— Раз, два, три…

Навалилась всем весом, качая ритм. Сто компрессий в минуту. Глубина — пять сантиметров. Полная декомпрессия между толчками.

— Качай, Аня, качай… — шептала я себе под нос, глядя в остекленевшие глаза женщины. — Не смей уходить. У нас реанимация забита. Нет мест. Дыши давай! Дыши, чёрт тебя дери!

Под ладонями отчётливо хрустнуло.

Рёбра, второе или третье. Нормально, бывает, плевать. Лучше сломанные рёбра, чем чёрный пакет и морг.

— Адреналин! Кубик!

Я протянула руку в пустоту, не прекращая компрессий. Автоматический жест. Тысячу раз отработанный. Фельдшер должен вложить шприц в ладонь. Должен. Обязан.

Но вместо пластика пальцы схватили пустоту.

— Где шприц?!

Я в ярости обернулась, не прекращая качать.

— Лена, мать твою, ты уснула?! Адреналин! Один кубик! Внутривенно! Сейчас!

Никакой Лены не было.

Не было мигалок «скорой». Не было носилок. Не было оранжевых жилетов МЧС и синих проблесковых маячков полиции. Не было запаха бензина и звука дождя по крыше.

Были руины.

Гнилая штукатурка на стенах. Разбитые плиты под коленями. Истлевшие тряпки вместо портьер. Запах тлена, плесени и старой крови.

И он, в упор глядящий на меня, как на недоразумение.

10

Валиан стоял прямо надо мной. В шаге. Вокруг него кипел бой, но он стоял неподвижно, опустив пылающие руки.

Его взгляд скользнул по моим рукам. Я опустила глаза: пальцы тряслись мелкой, противной дробью, сводимые судорогой. Потом он посмотрел мне в лицо. Я чувствовала, как онемели губы, словно после укола лидокаина. Периферийное зрение отключилось, мир вокруг — стены, бой, вспышки — размылся в серую, невнятную кашу. Четким, пугающе резким оставался только Он.

В его глазах не было ни насмешки, ни брезгливости. Лицо оставалось жестким, но абсолютно спокойным. Он не отшатнулся. Он смотрел на меня в упор — тяжело, сосредоточенно. В его взгляде не было вопроса «что с тобой происходит?». В нем читался холодный диагноз. Будто моя истерика для него была чем-то понятным, знакомым и… обыденным.

Асфальт под моими коленями снова стал холодным мрамором. Иллюзия рассыпалась, оставляя меня один на один с реальностью и этим тяжелым, понимающим взглядом.

— Что ты делаешь? — спросил он. Тихо. Голос прорезал грохот битвы, как скальпель. Это был не вопрос, а приказ вернуться в реальность.

Я застыла, все еще держа ладони на груди женщины. Я моргнула, пытаясь сфокусироваться, но туннель не исчезал.

— Я… — голос сорвался, в горле першило. — У нее остановка… Я пытаюсь завести…

— Завести сердце вампиру? — голос Валиана прозвучал спокойно, с оттенком мрачной иронии.

Я перевела взгляд на свою «пациентку». Ее глаза были открыты. Вертикальные зрачки, налитые кровью, смотрели на меня с ненавистью. Рот открылся, и я увидела не человеческие зубы, а частокол игл. Вампирша набрала воздух, чтобы зашипеть или вцепиться мне в лицо.

Она не успела. Валиан не стал ждать. Он просто разжал пальцы. Сгусток белого пламени упал вниз. Лениво. Как окурок.

— Не надо! — прохрипела я.

Огонь коснулся лба твари. Не было крика. Не было запаха гари. Была короткая и сухая, как хлопок лопнувшей лампочки, вспышка. Тело под моими руками мгновенно, за долю секунды, рассыпалось. Плоти больше не было. Костей не было. Мои ладони, которые секунду назад с силой давили на упругую грудную клетку, с глухим стуком ударились об пол, провалившись в пустоту. Я по инерции клюнула носом вперед, оказавшись на четвереньках в горстке серого, горячего пепла.

Я смотрела на свои руки. Они были серыми от праха. Того, кого я спасала, больше не существовало. Он стер её. Просто стер, не моргнув глазом.

Меня замутило. Желудок скрутило спазмом. Реальность, только что вернувшаяся, оказалась страшнее галлюцинации. Я медленно подняла голову. Валиан все так же стоял надо мной. На его лице не дрогнул ни один мускул. Для него это было не убийство. Это была уборка мусора.

— Вставай, — бросил он, протягивая мне руку в черной перчатке. — И отряхнись. Ты вся в грязи.

Я посмотрела на его руку. На черную кожу перчатки. В голове билась одна мысль: «Ты следующая. Он снова воткнет в твою грудь кинжал и поминай, как звали».