— А сейчас он готов брать тебя снова и снова. Без остановок. До рассвета и после.
Я промолчала. Что тут скажешь?
— Но это ничего не меняет, Элара.
В его голосе зазвенел лёд. Температура в комнате будто упала на несколько градусов.
— Твоё тело может сколько угодно сводить с ума моего дракона. Но твоё преступление остаётся на тебе. Кровь Валериана на твоих руках. Этого не смоешь никаким соблазнением.
Он повернулся ко мне. В полумраке его глаза тускло светились, отражая лунный свет из узкого окна. Золотые искры в темноте. Глаза хищника.
— На днях прибудет менталист. Лучший в империи. Он работает при дворе, вскрывает черепа шпионам и заговорщикам. Знает, как добраться до самых глубоких секретов.
Он протянул руку и намотал прядь моих волос на кулак. Медленно. Почти нежно. А потом дёрнул. Резко, больно, отрезвляюще. Я вскрикнула, и он ослабил хватку, но не отпустил.
— Мы узнаем правду. Всю правду. И не только о тебе.
Его глаза впились в мои.
— Я найду всех. Всех, кто помогал тебе эти полгода. Травницу, у которой ты жила. Торговцев, которые продавали тебе еду. Тех, кто видел тебя и молчал. Тех, кто подделал твои документы. Каждого.
Сердце пропустило удар. Потом ещё один. Потом забилось в два раза быстрее.
— Зачем? — прошептала я. Горло сдавило. — Они ни при чём. Они просто помогли больной женщине. Они не знали, кто я.
— Незнание не освобождает от ответственности, — жёстко перебил он. — Они укрывали государственную преступницу. Цареубийцу. По законам военного времени это измена.
Он отпустил мои волосы и сел на кровати, свесив ноги. Его спина была передо мной — широкая, мускулистая, исчерченная старыми шрамами и свежими царапинами от моих ногтей.
— Я отдам их дознавателям, — продолжил он ровным голосом, будто обсуждал погоду. — Из них вытащат каждое слово. Каждый вздох. Каждый взгляд, которым они обменялись с тобой.
Он повернул голову, глядя на меня через плечо.
— А потом я прикажу повесить их на городской стене. В назидание другим. Чтобы каждый житель Грейхолда видел, что бывает с теми, кто помогает врагам короны.
Он встал и пошёл к столу, где стоял графин с водой. Налил себе полный стакан. Выпил залпом. Налил ещё.
— Спи, — бросил он, не оборачиваясь. — Завтра будет долгий день.
Он вернулся в постель, лёг на спину и закрыл глаза. Через минуту его дыхание выровнялось, стало глубоким и ровным. Драконы восстанавливают силы быстро, проваливаясь в сон мгновенно, как в омут.
Я лежала рядом с ним, глядя в потолок, и чувствовала, как внутри разливается ледяная пустота.
Марта.
Старая, ворчливая Марта с артритными пальцами и вечно недовольным лицом. Марта, которая подобрала меня полумёртвую на дороге. Которая не задавала вопросов. Которая выходила меня, научила всему, стала мне семьёй в мире, где у меня не было никого.
Томас. Добродушный пекарь с вечной мукой в волосах и приступами астмы. Томас, который приносил мне свежий хлеб по утрам и никогда не брал денег. Его жена, что делилась с нами рецептами и каждое утро приходила на чай для обсуждения свежих сплетен.
Валиан убьёт их.
Не потому что он злой. Не потому что ему нравится причинять боль. А потому что он — система. Он — закон. Он — генерал, для которого милосердие к пособникам цареубийцы — это слабость. Трещина в броне. Прецедент, который нельзя допустить.
Он сделает это. Без колебаний. Без угрызений совести. И будет спать спокойно, потому что уверен в своей правоте.
Я осторожно повернула голову, глядя на его профиль в лунном свете. Красивое лицо. Жёсткие черты. Губы, которые час назад целовали меня так, будто хотели сожрать заживо.
Он спал. Глубоко, крепко. Доверчиво, как человек, которому нечего бояться в собственном доме.
У меня не было выбора.
Если я ничего не сделаю сейчас, за мной придут менталисты. Они вскроют мою голову, как консервную банку. Увидят всё: Эдриана, сделку, кристалл. Увидят Анну Соколову, врача из другого мира. И тогда меня не просто казнят — меня будут изучать. Препарировать. Разбирать на части.
А за Мартой придут палачи.
А вампир… Вампир убьёт их ещё раньше, если я не выполню условие. Тени ждут приказа. Одна его мысль — и Марта проснётся в объятиях смерти.
Жизнь Валиана против жизни Марты.
Жизнь обитателей замка против жизни моих друзей.
Весы качнулись.
Я врач. Я давала клятву не вредить. Primum non nocere — не навреди. Но здесь, в этом проклятом мире, клятва превратилась в пыль. Здесь нет хороших решений. Есть только плохие и ещё хуже.
Я должна выбрать, кого спасти.
И я выбираю своих.
* * *
Я бесшумно спустила ноги с кровати.
Каменный пол обжёг ступни холодом. Я замерла, прислушиваясь. Валиан не шевельнулся. Его дыхание оставалось ровным, глубоким.