— Для этого у него есть тренер. У тебя немного другие задачи.
— Не нуди, — отмахивается он, и вдруг резко вскакивает. Наши забивают гол, Тигран орёт — и тем самым будит Сабину, которая спала у меня на руках. Она морщится, начинает кряхтеть.
Я поднимаю её и шепчу:
— Смотри, зайка. Вон там — твой братик.
— Ой, опоздали, — рядом плюхается Алина, подхватывая край пледа.
Амир кивает коротко, как обычно.
— Оставили Рамиля маме.
— Молодцы. Мы потом к нам, как и планировали?
— Конечно. Я там салатов наделала, всё в машине лежит.
— Отлично. Думаю, все будут голодные.
Звонит телефон. Управляющая нашего учебного центра.
Тигран на рождение дочери подарил мне целый проект — не цветы, не украшения. Центр, который я теперь руковожу.
Я перешла на заочку. Немного скучала по учёбе и работе, вот он и предложил:
"Сделай, как хочешь. Главное — чтобы тебе было хорошо."
Я даю Сабину ему на руки — он берёт неуверенно, как будто впервые, хотя уже сто раз так делал.
Иду отговорить пару важных пунктов по организации.
Образовательный центр — место, где мы помогаем адаптироваться тем, кто только приехал: поступить, сдать экзамены, найти работу. Часто — в компаниях самого Тиграна.
Возвращаюсь — он всё ещё держит Сабину.
Она улыбается. Он пытается перевязать ей бантик. Получается плохо. Я присаживаюсь и помогаю. Его пальцы грубые, неловкие. Но старается, не смотря на явное раздражение.
Так трогательно, что хочется расплакаться.
— Надо подстричь её, — бормочет он, глядя в её голубые глаза.
— Ну вот ещё, — фырчу. — Сам лучше бороду сбрей.
— Да далась тебе моя борода?
— Она отпугивает твоих партнёров.
Он хмыкает, поглаживает бороду — будто всерьёз задумался.
А потом отдаёт мне дочку и снова смотрит на поле.
Наша команда в этот раз проигрывает.
Но гол Мурада — запоминается всем.
Вечером мы собираемся за одним столом.
Смеёмся, спорим, едим. Это происходит нередко, почти каждые выходные, если мы никуда не уезжаем вместе с Тиграном по его рабочим делам. Однажды он хотел поехать один, но я настояла. Теперь постоянно с ним.
Иногда приходит и Илья. Тигран вернул его в автосервис. Вроде больше не косячил так сильно. Хотя сцену, как он стрелял в меня, припоминают до сих пор.
Я смотрю на них всех.
На мою семью.
На этих разных, сложных, упрямых, сильных людей.
И думаю — как же я всё-таки счастлива. Под столом чувствую руку Тиграна. Это тяжёлое, властное касание ни с чем не спутать.
— Нужно поговорить.
— Сейчас? – удивлённо киваю на гостей. Но судя по лицу ждать он не может. Мы оставляем всех, даже Сабину, с которой возится Рустам и уходим в кабинет Тиграна. Я немного волнуюсь, мурашки табунами по коже скачут.
— Ты знаешь про тест, — начинает он с порога, до того, как я прикрыла дверь. Пытаюсь угадать его чувства, но сейчас он слишком закрыт, как бывает после важных встреч.
— Думаешь, имею права закатить скандал? Да как ты мог, — притворно кричу, хватаясь за сердце. – Я для тебя все, а ты сделал вид, что поверил, а сам тайком… Это ты хочешь услышать.
— Хочу понять, почему промолчала.
— Я могла сколько угодно кричать, что не спала с Камилем, что мы даже не ночевали в одной постели, как порой с тобой. Могла бы всю жизнь доказывать, что ты можешь мне доверять. Но зачем, когда можно было сделать тест.
— И ты не злилась?
— Только за то, что обманул. Хотела даже тебе высказать в тот день. А потом вдруг слегла с температурой. И помнишь, что ты сделал? Ты еще не знал правды, но ты пришёл домой и забрал Сабину сюда, дал мне просто выспаться. Ты ублюдок и я всегда буду помнить, как начались наши отношения, но я бы прошла по этим стёклам снова, только чтобы увидеть, как ты смотришь на нашу девочку. И я рада, что теперь тебя не мучают сомнения. И если потребуется, ты будешь делать брать ДНК у каждого нашего ребёнка, лишь бы тебе было хорошо.
— Мне с тобой хорошо, — шепчет он, и в следующую секунду обхватывает меня за талию, легко, как будто я ничего не вешу, поднимает и усаживает на край стола.
Платье задирается, воздух трепещет от жара.
Я не успеваю сказать ни слова — его руки уже под подолом, пальцы цепкие, жадные.
Ткань белья грубо рвётся, с треском, который будто отзывается внутри меня.
— Тигран! — вырывается полу вздохом.
Он смотрит на меня — голодно, резко, глубоко.
Голос хриплый, как глухой раскат перед грозой:
— Меня возбудила мысль — Он склоняется ближе, губы почти касаются мочки уха.