Она стояла в дверях, опираясь о косяк, и смотрела на меня с вызовом. На ней были рваные джинсы, чёрная футболка с вызывающим принтом и массивная цепь на шее. Поверх этого бунтарского наряда был накинут короткий джинсовый жакет.
Я мысленно отметил, что ассистентка наверное сошла бы с ума, увидев это сочетание. И где она успела всё это раздобыть? Неужели действительно нашла в своём гардеробе? Маленький дерзкий котёнок, который решил показать свои коготки. И самое забавное, что ей это шло.
«Маленький сорванец», — подумал я, невольно усмехнувшись.
Я встал из-за стола.
— Присаживайся, — пригласил я её, стараясь говорить как можно более непринуждённо.
Она, не отвечая, двинулась к столу и села на самый дальний от меня стул. Я попытался пододвинуть для неё стул, но она отмахнулась от меня. Во взгляде - ни капли дружелюбия, только презрение и вызов.
Анна внесла борщ, разлила его по тарелкам. Аромат домашней еды, казалось, немного смягчил напряжение в воздухе.
Я взял ложку, посмотрел на Еву. Она сидела, скрестив руки на груди, и молча смотрела на меня в упор.
Я невольно усмехнулся. Её поза выдавала напряжение. Она пыталась казаться неприступной, но я видел, как в глубине её глаз плещется боль. И этот её бунт, этот дерзкий вид, всё это было лишь защитной реакцией. Если бы она только знала, как всё это - знакомо мне…
«Что ж, чем сильнее сопротивление, тем интереснее игра» — горькая усмешка промелькнула в голове.
И вопреки всему, я почувствовал прилив надежды. Злость - это ведь тоже эмоция. Значит, не всё потеряно. Значит, я ещё могу достучаться до неё.
Но тут всё пошло совсем не по плану. Ева отставила ложку, даже не притронувшись к еде. Взгляд её стал совсем ледяным, пронзительным.
— Когда мы будем хоронить родителей? — её голос был тихим, но в нем звучала сталь.
Вопрос прозвучал как удар под дых. Я на мгновение потерял дар речи. Как сказать ей? Как объяснить?
Я постарался говорить максимально спокойно и чётко. Нельзя было поддаваться эмоциям.
— Ева, я уже всё сделал, — ответил я, смотря ей прямо в глаза. — Организовал похороны. Обо всём позаботился, тебе не о чем беспокоиться.
И тут я увидел, как её лицо начинает наливаться багрянцем. Кожа, обычно бледная, почти прозрачная, вдруг вспыхнула неестественным, пугающим румянцем. Длинные светлые волосы только подчёркивали этот контраст, делая её похожей на разъярённого ангела. В её глазах я увидел такую ярость, что я слегка опешил.
«Ну всё…» — мелькнуло у меня в голове. «Сейчас будет взрыв. Надеюсь, она не размажет по мне свой чёртов борщ…»
Глава 12. Ева
Я сидела напротив него, и каждое его слово отдавалось ударом в груди. Он уже всё решил? За меня? Как он посмел? Мои родители… Их больше нет, и этот монстр, сидящий передо мной, не считает нужным даже посоветоваться со мной, дать мне право попрощаться?
Гнев захлёстывал меня, поднимаясь от кончиков пальцев до самых корней волос. Мои руки дрожали. Я опустила взгляд на тарелку с борщом. Яркий, наваристый, он смотрелся сейчас как издевательство. В горле пересохло, а моя решимость только нарастала.
— Только попробуй, — прозвучал его ледяной, предостерегающий голос в моей голове.
Я даже не посмотрела на него, но почувствовала, как его взгляд прожигает меня насквозь. Как он смеет? Он считает, что я испугаюсь?
Я резко оттолкнула от себя тарелку, и она с громким стуком ударилась о столешницу.
— Да как ты смеешь?! — заорала я. Голос сорвался, предательски дрогнул, выдавал боль и отчаяние, которые я тщетно пыталась скрыть. — Как ты смеешь распоряжаться моей жизнью?! Моими родителями! Ты даже не предупредил меня! Даже не спросил!
— Ева, — его голос был стальным, но в нем проскальзывала тень раздражения. — Не будут же они в морге ждать, пока тебя выпишут из больницы. Нужно было что-то делать.
— Удобно, — прошипела я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Очень удобно прикрываться такими отмазками. Спасти свою репутацию и не волновать мою персону. Как будто я чужой человек, как будто я никто для них.
— Я…
— Да пошёл ты! — выпалила я, с трудом сдерживая рыдания. — Я тебя просто ненавижу!
Я вскочила с места и бросилась прочь из столовой, из этого проклятого дома, из его жизни. Слышала, как Адам что-то кричит мне вслед: "Вернись немедленно!"
Но я его не слышала. В голове пульсировала только одна мысль - бежать. Бежать как можно дальше от него, от этого места, от всего, что он сделал с моей жизнью.
Я неслась по коридорам, как загнанный зверь. Видела расширенные от испуга глаза слуг, застывших у стен. Они смотрели на меня, как на сумасшедшую, но мне было всё равно. Я расшвыривала всё на своём пути, ничего не замечая. Мне нужно было выбраться из этого склепа.