— И давно вы вместе? — добавил Игорь, и в его голосе отчётливо прозвучала насмешка.
Я похолодела. Вся эта ситуация казалась какой-то опасной, непредсказуемой. Кто эти люди? И во что я ввязалась?
— Мы… — начала я, но Адам перебил меня.
— Несколько месяцев, — его голос был твёрдым, уверенным. — У нас всё серьёзно.
Я была ошеломлена. "Серьёзно"? После всего, что произошло? Но тут же вспомнила о "роли", которую должна играть.
— А чего же раз всё серьёзно, она сама тусуется в твоём клубе, и ты даже не знаешь об этом? — спросил Марат или Игорь, я толком и не запомнила кто именно, но его слова отрезвили меня, в голове промелькнула мысль, что Адам сказал, "играть роль любимой девушки".
Собрав всю свою смелость и актёрское мастерство в кулак, я обвила Адама рукой вокруг талии, прижимаясь к нему и, подняв вторую руку, повернула его лицо к себе, пытаясь вложить всю пылкость и страсть, на которую только была способна, в свои слова:
— Я просто хотела сделать тебе сюрприз, дорогой! Тебе понравилось? — прошептала я.
— Очень, — сухо ответил он, и его зелёные глаза неотрывно следили за мной.
На его лице невозможно было ничего прочитать, но его глаза… глаза говорили сами за себя. В них плескался опасный коктейль из раздражения и… чего-то ещё, чего я не могла понять.
Он смотрел на меня, как на букашку, пойманную в банку, которую хотел прихлопнуть на месте, но почему-то не решался. От этого взгляда по коже побежали мурашки. Я сглотнула, и постаралась натянуть соблазнительную улыбку, чтобы не выдать страх, который начал сковывать меня. Я и правда влипла. Знала ведь, что у Адама грязные делишки, но не представляла, насколько всё серьёзно.
Его низкий голос рассёк повисшую тишину, выведя меня из тягостного оцепенения.
— Ладно, ребята, — прозвучал этот бархатистый, но холодный тон, и Адам окончательно оторвал от меня свой изучающий взгляд, снова переключая внимание на этих жутких типов. — Нам с моей девушкой нужно побыть наедине. Сами понимаете, сюрприз предназначался только для меня…
Он слегка улыбнулся, и эта улыбка показалась мне фальшивой, слишком натянутой. Его руки крепче сжали мою талию, будто бы подтверждая сказанное, показывая, что я – его собственность, и никто не смеет даже смотреть в мою сторону.
— Нам нужно побыть наедине…
Похотливые улыбочки на лицах этих, с позволения сказать, мужчин стали ещё шире.
И один из них, кажется, тот самый Марат, с какой-то хищной ухмылкой произнёс:
— Трахни её хорошенько, Адам. А как надоест, мы можем приласкать твою крошку. Могу оставить свой…
Адам даже не дал ему закончить эту мерзкую фразу. Его лицо исказила гримаса ярости, превратившая его из загадочного красавца в настоящего зверя.
— Не нужно… — процедил он, и в его голосе заскрежетала сталь. — У нас всё серьёзно, я сказал – серьёзно. А это значит, что Ева будет только со мной. Увидимся позже!
С этими словами он развернул меня, почти не церемонясь, и, подталкивая в спину, направился куда-то вглубь зала. Каждый шаг отдавался гулким эхом в голове, а сердце бешено колотилось, готовое вот-вот выпрыгнуть из груди.
Кажется, мы шли целую вечность, пробираясь сквозь плотную толпу пьяных тел, пока не спустились по узкой лестнице в полумрак какого-то коридора.
Адам, не останавливаясь ни на секунду, отворил какую-то дверь, небрежно распахнув её передо мной.
— Заходи, — процедил он сквозь зубы, и я, не смея перечить, перешагнула порог.
Глава 31. Адам
Я затолкнул её в кабинет и с грохотом захлопнул дверь, повернув защёлку. Никто не должен нас сейчас потревожить. Никто. Чёрт возьми, как же хотелось придушить эту девчонку прямо здесь и сейчас, вытрясти из её головы весь тот бред, которым она, несомненно, была напичкана. Я сказал, что наказал её, значит, она должна была сидеть дома, учиться, а не шляться по моим клубам.
Но нет, эта… эта дьяволица стоит передо мной, дрожит, но я вижу, как она берет себя в руки, как на этом милом, невинном лице вместо страха снова вспыхивает огонь вызова. Кулаки сжимаются, а эти серые глаза… Она пытается прожечь во мне дыру, не иначе, просто спалить меня на месте. Я пытаюсь сделать с ней то же самое – взглядом спалить, уничтожить, но, видимо, ей плевать.
Воздух вокруг нас искрится от невысказанных чувств и желаний. Её тело… чёрт возьми, я невольно скольжу взглядом по нему. Эта вызывающая одежда не скрывает, а лишь подчёркивает её молодую, но такую аппетитную фигуру. Невинность и соблазн. Вот чем была Ева. И я чувствую себя точно Адам из Библии, который вот-вот поддастся искушению. Только меня манило вовсе не яблоко. Ева – вот что было одновременно запретным и желанным.