— И вправду очаровательная, — прошептал он, отрываясь от моих губ на миг, чтобы окинуть взглядом мою грудь.
Его голос был хриплым, пропитанным той же похотью, и от этого у меня внутри всё перевернулось. Слёзы катились по щекам, горячие и солёные, смешиваясь с потом на лице. Я плакала не от боли – хотя она жгла каждую клетку тела, – а от унижения, от этой беспомощности, которая душила меня.
«Адам, где ты? — молила я про себя снова. — Пожалуйста, сейчас, именно сейчас…»
Но он не приходил, и реальность вгрызалась в меня зубами.
И тут, как спасение из ниоткуда, тошнота накрыла меня полностью. Желудок сжался в спазме, и я не смогла сдержаться – меня вырвало прямо на него.
Горячая, кислая жижа выплеснулась изо рта, забрызгав его рубашку, лицо, шею. Курица, пюре, салат – всё, что я только что проглотила в притворстве, теперь было его проблемой.
Марат отшатнулся мгновенно, с отвращением, его лицо исказилось в гримасе ярости и шока. Я краем глаза увидела, как его член, эта отвратительная штука, мгновенно обмяк, сдуваясь, как проколотый шарик. Возбуждение испарилось, оставив только вонь и его злобу.
Я не смогла сдержать злорадной усмешки – слабой, дрожащей, но настоящей.
«Получи, ублюдок,» — подумала я, вытирая рот тыльной стороной ладони.
Это был мой маленький триумф, миг, когда я вернула себе контроль, пусть и такой грязный. Слёзы всё ещё текли, но теперь в них сквозило что-то вроде злой радости. Он не сломал меня. Пока не сломал.
Марат, красный от ярости, схватил меня за волосы – резко, до боли в корнях, – и рванул голову назад. Его глаза пылали, кулак другой руки сжался, готовый обрушиться на меня.
— Ты специально это сделала, сука! — прорычал он, занося руку для удара. Я зажмурилась, ожидая боли, но удар не последовал. Вместо этого раздался голос – грубый, удивлённый, сзади него.
— Что здесь, твою мать, происходит? — прогремел Игорь, врываясь в камеру. Его шаги эхом отозвались от стен, и я почувствовала, как воздух накалился.
Марат замер, его хватка ослабла, и он отпустил меня. Я отшатнулась, сползая по стене на пол, прижимая руки к груди, чтобы запахнуть толстовку. Тело дрожало, адреналин всё ещё бурлил в венах, но облегчение смешалось с новым страхом – теперь их было двое.
Марат повернулся к Игорю, вытирая лицо рукавом, и сплюнул на пол.
— Эта стерва меня облевала, — прорычал он, кивая на меня с такой ненавистью, что я инстинктивно вжалась в угол. — Специально, чтоб меня отвадить. Думала, я отступлю?
Игорь оглядел нас обоих, его взгляд скользнул по беспорядку на полу, по моей растрёпанной одежде и мокрым щекам. Он не выглядел довольным – скорее, раздражённым, как будто мы нарушили его планы. Я сидела, затаив дыхание, пытаясь собраться с силами. Это не конец, я знала. Но на этот раз я выстояла.
— Ты серьёзно, Марат? — Игорь процедил сквозь зубы, и его голос был холоден, как лёд. Мне показалось, что сейчас больше достанется Марату, чем мне, и это было маленькой, но приятной победой. — Ты не мог найти другого способа уговорить девчонку? У нас тут что, детский сад?
И тут лицо Игоря изменилось. Он откинул голову назад и разразился громовым хохотом. Это был ужасный, издевательский смех, от которого у меня мурашки побежали по коже. Он смеялся над унижением Марата, надо мной, над всей этой мерзкой ситуацией.
— Да ты, оказывается, у нас… — Игорь запнулся, пытаясь отдышаться от смеха, —…до смерти привлекательный! До тошноты, я бы сказал! Настолько симпатичный, что вызвал у неё приступ рвоты!
В животе снова заворочалось что-то неприятное. Смех Игоря звучал всё громче и громче, давя на меня. Я вжалась в стену, пытаясь отгородиться от этого кошмара. Но внезапно новая, ещё более сильная волна тошноты подкатилась к горлу.
Я ничего не соображала, лишь инстинктивно понимала, что нужно бежать. Задыхаясь, я поднялась на ноги и, пошатываясь, помчалась к унитазу в углу камеры.
Меня выкручивало наизнанку снова и снова. Спазмы не давали вздохнуть, желудок словно пытался вывернуться наружу. Я не слышала разговоров Марата и Игоря, не чувствовала ничего, кроме боли и отвращения. Мир вокруг поплыл, рассыпаясь на куски.
Наконец, после бесконечной агонии, мне стало немного легче. Я отшатнулась от унитаза, тяжело дыша и вытирая рот дрожащей рукой. В голове шумело, в глазах всё ещё стояла пелена, но я смогла поднять взгляд на мужчин, стоявших у двери.
— Фу, какая мерзость, — скривился Игорь.
— Думаешь, сучка может быть беременная? — вдруг спросил Марат, глядя на меня каким-то нечитаемым взглядом.
На мгновение воцарилась тишина. Моё сердце замерло от ужаса. Я чувствовала, как кровь отливает от лица. Не хотелось, чтобы это была правда, чтобы ребёнок Адама рос здесь, со мной, в чёртовом плену. Только не это.
— Нет, — прохрипела я, чувствуя себя ещё хуже. Голос предательски дрожал. — Это… отравление. Или что-то не то съела.